Диалоги полностью

Осклабясь, фельдфебель молча приближается к Ямалутдинову и неожиданно резко посылает кулак ему в челюсть. Точно подброшенный ударом в воздух, опрокидываясь назад, Ямалутдинов падает на стол. Скользнув по нему, валится на пол, ударяясь головой о косяк двери. На лице его и голове — кровь.

Иди, Ганс. Спасибо. (Ямалутдинову.) Теперь никто не подумает, что вы мой агент.

С. Третий путь…

Перед строем пленных, среди которых находится и  Я м а л у т д и н о в, — президент Волго-Татарского комитета «Идель-Урал» Ш а ф и  А л м а с  и  н е с к о л ь к о  ч е л о в е к  в форме легионеров с музыкальными инструментами в руках — К у р м а ш, Б а т т а л, Х и с а м о в. Среди них же — Д ж а л и л ь  и  Х е л л е, оба в штатском.

А л м а с. Зверь политики, превращенный в отвлеченное начало, два с половиной десятилетия в клочья терзал несчастную родину! Я спрашиваю вас, что обещает человеку большевизм в последнем счете?! Что? Это говорю вам я, Шафи Алмас, глава национального комитета, осуществляющего права и функции будущего татарского правительства! Фюрер сказал мне: «Рейх беспощаден к своим врагам, но он добр к тем, кто добр к нему. Передайте это своим соотечественникам». Вы можете спросить меня, что будете делать вы в рядах вермахта? Отвечу! Вы встанете в ряды борцов за освобождение своей родины! Гигантский великорусский колосс…

Х е л л е. Достаточно, господин Алмас.

А л м а с. Этот колосс разваливается. Он развалился… Вопросы, друзья мои? Вы можете задавать любые вопросы!

П е р в ы й  п л е н н ы й. Насчет кормежки как? Будут ли кормить?

А л м а с. Пленные, вступившие в легион, получат такой же паек, какой получают немецкие солдаты!

В т о р о й  п л е н н ы й. И оружие дадут? Настоящее?

А л м а с. Все будет, друзья мои, все!

П е р в ы й  п л е н н ы й. А сигареты? Курево?

А л м а с. И сигареты.

Т р е т и й  п л е н н ы й. Все зверем пугают. Не знаю, какой зверь страшнее. Меня вот здесь зимой два раза сажали в бочку с водой!

А л м а с. Дисциплина, господа, есть дисциплина!

Т р е т и й  п л е н н ы й (тихо). Ты бы лучше хорошее местечко нам в раю подыскал… со своей дисциплиной.

А л м а с. Что? Что вы сказали?

Пленный молчит.

Позвольте представить вам моих друзей. Гайнан Курмаш, бывший офицер, десантник. Фархад Хисамов, врач. Абдулла Баттал, в прошлом офицер. И, наконец, один из талантливейших поэтов нашего народа… Его имя многим наверняка известно…

П е р в ы й  п л е н н ы й. Джалиль! Я стихи читал! Я читал!

А л м а с. Правильно. Он и сегодня вам почитает стихи. Как видите, рука об руку с фюрером лучшие люди нации.

К у р м а ш. Да, ребята, несколько месяцев назад мы были в таком же положении. Окружение, плен, скитания по лагерям. Вши, смерть, голод. Но жизнь иногда выкидывает неожиданное колено… Седльцы, Едлино — небольшие тихие городки. Будут сигареты, пиво. Приоденетесь.

Т р е т и й  п л е н н ы й. И одежонка? Одежонка-то небось такого же цвета, как у тебя?

П е р в ы й  п л е н н ы й (радостно). Я читал стихи! Читал!

Т р е т и й  п л е н н ы й. А за что все-таки пивом поить будут? За пиво чем отрабатывать?

Д ж а л и л ь (с неприязнью глядя на него, сухо). Никто не неволит вас вступать в легион. Дело добровольное. Только недобитые большевистские прихвостни могут утверждать, что стать легионером значит предать национальные интересы. Напротив, кровавые жертвы, которые приносит в войне Германия, она приносит как раз как жертвенную дань. Во имя освобождения народов.

П е р в ы й  п л е н н ы й. Если кормить будут, можно…

Т р е т и й  п л е н н ы й. Хо-хо! И стихоплеты туда же. Сколько всего! А чего еще? Как насчет баб? Взвод шлюх бы сюда!

Б а т т а л. Закрой хайло, дурак!

А л м а с. Господин Хелле!

Х е л л е. Ничего. Ничего.

Т р е т и й  п л е н н ы й (Джалилю). Перекрасился, тварь? Я здесь траву жру, а ты — немецкий паек?

Д ж а л и л ь. Да, немецкий паек.

Т р е т и й  п л е н н ы й (выходя из строя и приближаясь к нему). Жирный, значит? От ветра уже не шатает?

К у р м а ш. Что шумишь? В строй!

Т р е т и й  п л е н н ы й (отбивая его руку). Пошел!

Х и с а м о в. Нервы подбери! Сыплешься, как старая баба!