– Это происходит только потому, что все телеканалы контролируются властью, да и Интернет, который должен бы быть свободным, на самом деле сплошь забит проплаченными истерически лояльными баннерами. Даже на нейтральные информационные ресурсы заходишь, кровь из глаз течь начинает – сплошь какое-то токсичное говно. Но это не случайно ведь, это результат чьей-то целенаправленной политики. Это попытка создать агрессивно-лояльный власти информационный фон, который мозолил бы тебе все время глаза, читай ты хоть сайт «Эха Москвы», хоть «Радио Свобода». Это имитация общественного консенсуса по самым важным вопросам, симуляция оргазма 86 процентов населения по Путину. Я понимаю, как это происходит и кто за этим стоит. Я знаю этому цену. Людям просто парят мозг, а они занимаются выживанием. Им подбрасывают какие-то геополитические темы, чтобы просто переключить внимание с текущих проблем. Президента, конечно, выбрали, но как выбрали? Он не принимал участия в дебатах, не представил никакой программы. Вся оппозиция была практически нейтрализована. Собчак, которая якобы бросала ему вызов, – свисток на чайнике, через который выпускают пар. Одиноко ли мне? Да мне в принципе все равно. Давайте все будут называть черное белым, а белое – черным? Почему я должен чувствовать себя одиноким, если я вижу белое в белом цвете? Слава Богу, что пока за это не преследуют, в тюрьму не сажают, на столбах не вешают. Ну вот вы это все наверняка вырежете, ну и что?
– Не вырежем. Вас когда-нибудь приглашали к сотрудничеству с Кремлем?
– Конечно! Мне предлагали стать членом Совета по правам человека при президенте. Лет семь назад еще предлагали войти в Совет по культуре при президенте. Тогда мне было всего чуть больше тридцати. Но я понимаю, что они просто хотят к ноге позвать, прикормить собачьим кормом, повесить какую-нибудь медальку, чтобы я тявкать перестал. Все это очевидно. Но мне регалии не нужны. Власть меня отталкивает. Я считаю, что она развращает и растлевает, особенно у нас. Даже если ты приходишь бороться за все хорошее, все равно она тебя разложит. У нас же это просто корпорация, и чем больше ты в нее погружаешься, тем больше ты понимаешь устройство процесса, соответственно имеешь больше соблазнов и искушений. Ты за непродолжительное время забываешь, кем ты был на самом деле. Один компромисс, другой компромисс, здесь глаза закрыл, это пропустил. Ну и все.
– Вы начали свой путь в литературе и общественной жизни с романа «Метро 2033». А какими, на ваш взгляд, с учетом всего сказанного выше станут Москва и страна к этому сроку? Иначе говоря, что дальше?
– Дальше «Метро 2034». А если серьезно, мы не можем знать, что дальше. Россия – совершенно непредсказуемая страна. Кто бы мог подумать перед аннексией Крыма, что он станет российским? Кто мог представить, что кто-то решится на такое? Как бы аккуратненько ни была проведена эта операция, я убежден, что мы имеем дело с нарушением международного законодательства. Отхапали кусок чужой страны, начинаем войну на территории другого государства. Теряем, возможно навсегда, братский народ. Причем без особых на то причин. Кто знал, что власть пойдет на такие радикальные меры?
– Дмитрий, есть ощущение, что вы начинаете выступать с определенных политических позиций. Планируете ли развиваться в этом направлении или предпочтете оставаться в роли исключительно писателя?
– В отличие от многих других современных авторов я не хочу вмешиваться в политику. Мне интересно совершенно другое. Как писатель, я хотел бы власти над умами, но ни в коем случае не конвертировать ее в вульгарную земную власть. Кроме того, мне гораздо комфортнее роль наблюдателя, который может позволить себе какие-то взвешенные суждения. Мне бы очень хотелось просто сохранять свое право и свободу на непредвзятое и максимальное честное, с моей точки зрения, высказывание. А что еще требуется для писателя? Все площадки для дискуссии в нашей стране засорены неприкрытой пропагандой. СМИ у нас всегда были от царя или за компартию, да и теперь обслуживают интересы власти. Искусство, зависящее от государственного бюджета, обслуживает интересы власти. Кино вообще лепка государственного сознания. Литература за счет своей низкой бюджетности – ты ни у кого не одалживаешь и не рискуешь чьими-то деньгами – смогла позволить себе наибольшую степень свободы. И как ею не пользоваться? Если всерьез говорить о какой-то роли, которая может быть у писателя, то немножко жечь глаголом сердца, но и немножко все-таки быть оракулом, к которому можно прийти за правдой.
