Сокр. Но ведь и мне почти известно, чему ты учился; а что неизвестно, скажи. На моей памяти, ты учился грамоте, играть на цитре и фехтовать; флейтою же заниматься не хотел[234]. Вот что ты знаешь, если только не учился еще какому-нибудь искусству, которое ускользнуло от моего внимания. Впрочем, выходя из дома, ты, думаю, не скрылся бы от меня ни днем ни ночью.
Алк. Да я и не ходил ни к каким другим учителям, кроме этих.
Сокр. Итак, если бы Афиняне совещались о грамоте, каким бы образом правильно писать, – встал ли бы ты со своим советом?
Алк. Нет, клянусь Зевсом.
Сокр. Ну, а когда бы рассуждали об игре на лире?
Алк. Никак не встал бы.
Сокр. А о фехтованье-то, видишь, не имеют они обыкновения рассуждать в собраниях.
Алк. Конечно.
Сокр. Так о чем же бы Афинянам совещаться? уж не о домостроительстве ли?
Алк. И то нет.
Сокр. Ведь об этом-то домостроитель будет рассуждать лучше тебя.
Алк. Да.
Сокр. Ты не захочешь также участвовать, когда Афиняне вздумают совещаться и о прорицании?
Алк. Не захочу.
Сокр. Потому что прорицатель в этом отношении опять лучше тебя.
Алк. Да.
Сокр. Даже несмотря на то, малоизвестен он или знатен, красив или безобразен, благороден или неблагороден[235].
Алк. Как же иначе?
Сокр. Потому что совет-то о каждом предмете бывает, думаю, со стороны знающего, а не богатого.
Алк. Как же иначе?
Сокр. То есть когда Афиняне держат совет, каким бы образом сохранить здоровье граждан, – для них всё равно, беден советник или богат; они только ищут советника во враче.
Алк. И справедливо.
Сокр. Так о чем же должны они рассуждать, чтобы, встав в качестве советника, ты встал кстати?
Алк. О своих делах, Сократ.
Сокр. Например, о делах, относящихся к кораблестроению, то есть какие должны они строить корабли?
Алк. Но тут я не встал бы, Сократ.
Сокр. Потому что строить корабли ты, думаю, не умеешь. Эта причина или другая?
Алк. Именно эта.
Сокр. О каких же своих делах, говоришь ты, должны они рассуждать?
Алк. О войне, о мире и о других делах общественных, Сократ.
Сокр. Не то ли разумеешь ты, что они должны совещаться, – с кем заключить мир, с кем вести войну и каким образом?
Алк. Да.
Сокр. А это – не с теми ли, с кем лучше?
Алк. Да.
Сокр. И не тогда ли, когда лучше?
Алк. Конечно.
Сокр. И столько времени, сколько выгоднее?
Алк. Да.
Сокр. Но если бы Афиняне совещались, с кем надобно схватываться, а с кем препираться[236] и каким образом; то ты ли лучше бы посоветовал, или гимнастик?
Алк. Конечно гимнастик.
Сокр. И ты можешь сказать, на что смотря, гимнастик посоветовал бы, с кем схватываться, с кем нет, когда схватываться и каким образом? Говорю так: с тем ли надобно схватываться, с кем лучше, или нет?
Алк. С тем.
Сокр. И столько, сколько выгоднее?
Алк. Столько.
Сокр. И тогда, когда выгоднее?
Алк. Конечно.
Сокр. А кто и поет, тот должен ли иногда сопровождать пение цитрою и мерным движением?
Алк. Конечно, должен.
Сокр. И не тогда ли, когда лучше?
Алк. Да.
Сокр. И не столько ли, сколько лучше?
Алк. Полагаю.
Сокр. Что ж? Признав лучшее в том и в другом, то есть и в сопровождении песни цитрою, и в борьбе, что именно назовешь ты лучшим в игре на цитре? Вот в борьбе лучшее, говорю я, есть то, что бывает гимнастически; а там что будет оно, по твоему мнению?
Алк. Не понимаю[237].
Сокр. Но попытайся подражать мне. Я уже, кажется, отвечал, что то состоит в совершенной правильности; а правильность, без сомнения, есть сообразность с искусством. Не так ли?
Алк. Так.
Сокр. Искусство же тут не гимнастика ли?
Алк. Чему же быть иному?
Сокр. Так вот я и сказал, что в борьбе лучшее – гимнастика.
Алк. Да, сказал.
Сокр. И ведь хорошо?
Алк. Кажется.
Сокр. Ну, теперь скажи и ты, – ведь и тебе нужно говорить хорошо, – скажи сперва, к какому искусству относится игра на цитре, пение и мерное движение. Как вообще называется это искусство? Неужели еще не можешь отвечать?
Алк. Да, не могу.
Сокр. Но попытайся так: кто те богини, чье это искусство?
Алк. Ты разумеешь муз, Сократ?
Сокр. Конечно. Смотри же, как, по их имени, называется это искусство?
Алк. Мне кажется, ты говоришь о музыке?
Сокр. Точно так. Что же в отношении к ней бывает правильно? Там, в отношении к искусству гимнастическому я уже назвал тебе правильное: а здесь что назовешь ты таким? здесь как бывает?
Алк. Мне кажется, музыкально.
Сокр. Ты хорошо говоришь. Теперь возьми лучшее в войне и в сохранении мира: как ты назовешь это лучшее? Там, говоря о каждом деле, ты признал лучшим – в одном музыкальность, в другом гимнастичность: постарайся и здесь указать на лучшее[238].
Алк. Но не так-то могу.
