Сокр. А ведь стыдно. Если бы кто-нибудь, слушая твои рассуждения и советы касательно пищи, что то есть в настоящее время и в таком-то количестве одна пища лучше другой, наконец спросил: что называешь ты лучшим, Алкивиад? – Ты, даже и не выдавая себя за врача, конечно отвечал бы, что лучшее здесь – более здоровое: как же бы не уметь тебе, кажется, отвечать на вопрос о том, в чем ты выдаешь себя за знатока и касательно чего стал бы давать советы, будто человек знающий? ведь это стыдно. – Или думаешь, нет?
Алк. Конечно стыдно.
Сокр. Вникни же и постарайся сказать, к чему клонится лучшее как в сохранении мира, так и в войне, с кем должно?
Алк. Вникаю, но не могу придумать.
Сокр. И ты не знаешь, в чем во время войны мы обвиняем друг друга, что почитаем причиною начатия военных действий и как называем эту причину?
Алк. Знаю. Мы находим, что нас обманывают, притесняют или лишают чего-нибудь.
Сокр. Постой же; что мы терпим в каждом из этих случаев? Постарайся сказать, что́ бывает особенного тут или там?
Алк. Говоря об особенном тут или там, не разумеешь ли ты, Сократ, справедливости или несправедливости?[239]
Сокр. То-то и есть.
Алк. Да этим-то отличается всё вообще.
Сокр. Что ж? против кого идти войной посоветуешь ты Афинянам? против справедливых или несправедливых?
Алк. Труден вопрос! Пусть бы кто и подумал, что надобно воевать со справедливыми, всё-таки не признался бы в этом.
Сокр. Видно потому, что это незаконно.
Алк. Конечно; да кажется, и нехорошо.
Сокр. Следовательно, и твои речи будут в пользу этого – справедливости?
Алк. Необходимо.
Сокр. Так не справедливое ли будет то лучшее, о котором я тебя спрашивал, – надобно ли то есть воевать или нет, с кем воевать и с кем нет, когда воевать и когда нет?
Алк. Да, кажется.
Сокр. Как же так, любезный Алкивиад? разве ты забыл, что этого не знаешь? Или может быть, я и не заметил, когда ты учился этому и ходил к наставнику, который научил тебя различать справедливое от несправедливого? Да кто он? скажи и мне, порекомендуй ему в ученики и меня.
Алк. Ты шутишь, Сократ.
Сокр. Заклинаю тебя именем моего и твоего бога дружбы[240], которым я никогда не клянусь попусту: если у тебя есть такой учитель, скажи мне, кто он.
Алк. Но что, если его нет? Нельзя ли тебе предположить, что справедливое и несправедливое я узнал как-нибудь иначе?
Сокр. Можно, если ты сам открыл.
Алк. А что не открыл, не представишь?
Сокр. И очень, если искал.
Алк. А что искал, не подумаешь?
Сокр. Пожалуй, если бы думал, что не знаешь.
Алк. Да разве не было времени, когда я не знал.
Сокр. Ты хорошо говоришь; но можешь ли указать на то время, в которое не почитал себя знающим справедливое и несправедливое? Например, в прошедшем году испытывал ли ты себя и думал ли, что не знаешь, или не думал? Да отвечай верно, чтобы наш разговор шел не попусту.
Алк. Думал, что знаю.
Сокр. Не так же ли в третьем, четвертом и пятом году назад?
Алк. Так же.
Сокр. А прежде этого времени ты был еще мальчиком, не правда ли?
Алк. Да.
Сокр. Тогда-то, разумеется, ты думал, что знаешь.
Алк. Откуда же это разумеется?
Сокр. Я часто слыхал, что во время своего детства, играя в кости или в какую-нибудь иную игру, в школе и в других местах, ты не сомневался в справедливом и несправедливом, но громко и смело говорил, что такой-то мальчик зол и несправедлив, что он обижает[241] тебя. Не правду ли я говорю?
Алк. Да что ж мне было делать, Сократ, когда меня обижали?
Сокр. А спрашивал ли бы ты, что тебе делать, если бы не знал, обижают тебя, или нет[242]?
Алк. Но клянусь Зевсом, – я не то что знал, а ясно сознавал, что меня обижают.
Сокр. Поэтому, быв еще мальчиком, ты уже думал, как видно, что разумеешь справедливое и несправедливое.
Алк. Конечно, да и в самом деле разумел.
Сокр. Когда же ты это открыл? Уж верно не тогда, когда думал, что знаешь?
Алк. Без сомнения.
Сокр. Так в какое время ты думал, что не знаешь? Смотри, ведь такого времени не найдешь.
Алк. Да, клянусь Зевсом, Сократ, я не могу указать на него.
Сокр. Стало быть, ты узнал это не чрез открытие.
Алк. Очевидно нет.
Сокр. А сейчас сказал, что и не учился знать. Если же и не открыл и не учился, то как и откуда знаешь?
Алк. Но может быть, я и неправильно отвечал тебе, что упомянутое знание сам открыл. Это случилось, вероятно, так: должно быть, и я научился этому, как другие.
Сокр. Значит, мы возвращаемся к прежнему вопросу. Скажи мне, от кого научился.
Алк. От народа.
Сокр. Не к отличным же учителям прибегаешь ты, когда ссылаешься на народ.
Алк. А что? разве он не в состоянии научить?
Сокр. Даже и тому, что́ шашечная игра, и что́ нет; хотя это, думаю, гораздо ниже справедливого. Что? разве ты думаешь иначе?
Алк. Да.
Сокр. Значит, не имея возможности научить худшему, он в состоянии преподать лучшее?
Алк. Я думаю. Да и действительно, народ в состоянии научить многому, что будет получше шашечной игры.
Сокр. Чему ж это?
