Свой кубок наполняй бесценных гроздей кровью.
13
Кумир мой, вылепил тебя таким гончар,
Что пред тобой луна своих стыдится чар.
Другие к празднику себя пусть украшают,
Ты- праздник украшать собой имеешь дар.
14
Кумир мой – горшая из горьких неудач !
Сам ввергнут, но не мной , в любовный жар и плач.
Увы, надеяться могу ль на исцеленье,
Раз тяжко занемог единственный мой врач.
15
Ты! Сердце ! Бедное мое. Господь помилуй!
И грудь, которую томит огонь постылый,
И ноги, что несут меня в кабак,
И руку, что сжимать так любит кубок милый.
16
Растить в душе побег унынья- преступленье,
Пока не прочтена вся книга наслажденья.
Лови же радости и жадно пей вино:
Жизнь коротка, увы! Летят ее мгновенья.
17
Скорей вина сюда! Теперь не время сну,
Я нежить розами в ланит хочу весну. ( ланит – щека)
Но прежде Разуму, докучливому старцу,
Чтоб усыпить его, в лицо вином плесну.
18
День завтрашний – увы ! – сокрыт от наших глаз !
Спеши использовать летящий в бездну час.
Пей, луноликая ! Как скоро будет месяц
Всходить на небосвод, уже не видя нас.
19
Лик розы освежен дыханием весны,
Глаза возлюбленной красой лугов полны,
Сегодня чудный день! Возьми бокал, а думы
О зимней стуже брось: они всегда грустны.
20
Друзья, бокал – рудник текучего рубина,
А хмель – духовная бокала сердцевина.
Вино, что в хрустале горит, – покровом слез
Едва прикрытая кровавая пучина.
21
Спросил у чаши я, прильнув устами к ней:
«Куда ведет меня чреда ночей и дней?»
Уста лаская прошептала чаша:
«Ах, больше в этот мир ты не вернешься. Пей!»
22
Бокала полного веселый вид мне люб,
Звук арф, что жалобно при том звенит, мне люб,
Ханжа, которому чужда отрада хмеля,-
Кода он за сто верст, горами скрыт, – мне люб.
23
Разумно ль смерти мне страшиться? Только раз
Я ей взгляну в лицо, когда придет мой час .
И стоит ли жалеть, что я – кровавой слизи ,
Костей и жил мешок – исчезну вдруг из глаз?
24
