И – душа, перелистав томаЗашифрованных воспоминаний,Обомрет… Без шума, без стенанийВ город замордованный зима,Шалью снега плечи принакрыв,Прокрадется под покровом ночи…И – сугробов медленный нарывДолго будет злить… и мучить очи…5Постепенно перестанут сны,Где сюжеты связаны с Ней, сниться…Как за морем родину – синица,Я – Ее – забуду до весны………………………………………..…А когда сугробы под окномСкальпель солнца вскроет, она снова —Молода, красива, черноброва —Жизнь мою перевернет вверх дном…<p>«Живет в Санкт-Петербурге Салимон…»</p>Живет в Санкт-Петербурге Салимон[5],Поэт, и обо мне совсем не знает.А здесь мне время – мудрый Соломон —Грибным дождем прозрачно намекает:Проходит все… И это, мол, пройдет.Сначала осень в отчие пределы,Где завтра птичьи стаи поредеют,Захватчиком любимейшим войдет…И – все на свете будет ей к лицу:Туман с реки, зардевшиеся кленыИ дождь, соавтор ветру-подлецу, —Вредитель листопаду и влюбленным……Благое время быстро пролетело.У зрителей надеясь на успех,Зима, как Дездемону – мавр Отелло,Задушит осень на глазах у всех…А после – в новый саван завернетИ похоронит где-то под снегами…И лишь журавль – сибирский оригами, —Любивший осень, в Африке всплакнет…<p>«Что для русской души журавли?..»</p>Что для русской души журавли?Это больше, наверно, чем птица…В сарафанчике блеклого ситцаСкрылось лето вдали.Туч нашествие, рваных, как дым.Все дождем разлиновано колким.Точно ежик, топорщит иголкиХмурый ельник. Над ним,Над простором болот и полей,Над родным озерцом безымянным,Примагнитивший взгляд мой туманный,Стынет клин журавлей.Незаметный, стою за стожком —Прикрывает от ветра мне спину.Постепенно кладет на холстинуКлин стежок за стежком…И покажется – знаком в судьбе:Это Родина сутью былинной,Тонкой нитью своей журавлинойНавсегда пришивает к себе…Разве волен я что изменитьВ их кочевье, извечно суровом?Далеко за покинутым кровомТает тонкая нить…Возвращайся скорей, блудный птах!Без тебя – беспокойно и грустно.И любви мне не выразить устно —Можно только в стихах…<p>Азбука журавлей</p>…буквами птицПишется биография неба.Петр Вегин
