Виталик неопределенно пожал плечами. По-хорошему, давно надо было прекратить этот бессмысленный разговор, вернуться на исходную точку и расстаться. Но что-то не давало ему остановиться. Заставить лоха поверить, что у него хорошая карта, а не две фоски. Только вот Вадим не сказать, чтобы был лохом.
Они выпили и съели по половине персика.
— У нас еще полчаса, — сказал Вадим, взглянув на часы. — Если есть что сказать, говори.
— Иди на кинки-вечеринку с мамочкой, — подмигнул ему Виталик, — и ни о чем не печалься. Пока ты ей не надоешь, она тебя никому не отдаст. Она брезглива — если изменишь ей, считай, что все пропало, больше в постель не возьмет. И еще…
Виталик поднялся, плеснул себе в бокал коньяку буквально на глоток и сразу залпом выпил.
— Секунданты Заики не за мной гонялись. Подумай об этом…
Он развернулся и быстро вышел из комнаты, оставив Вадима одного, размышлять над сказанными им напоследок словами.
Виталик был абсолютно уверен, что именно это хотел услышать от него его собеседник. Это его испугали рожи обаяшек в телефоне Людмилы Ивановны. А он, Виталик, только хотел узнать, кто они такие. Узнал, и даже не испугался. А чего ему бояться?
Старенький доктор, который его оперировал частным образом в своем коттедже, ничего никому не расскажет. Просто потому, что не знает, что рассказать. Паспорта ему Виталик, тогда еще носивший совсем другое имя, не показывал, а тот и не спрашивал, вполне удовлетворившийся суммой гонорара за прекрасно сделанное новое лицо. Он был художником, сродни Пигмалиону — его интересовал только конечный результат, больше ничего. Он бы переделывал, переделывал и переделывал, пока не создал то, что хотелось. Но на этот раз обошлось — все получилось с первого раза. Доктор, конечно, мог нарисовать, как выглядел Виталик сейчас, он тогда сказал, что тот его лучшее творение, только опять вряд ли — карандаш плясал в руках у него, тремор прекращался только тогда, когда он брал в руки скальпель. Его помощница тоже ничего никому не рассказала бы: молчалива с рождения — волчья пасть и раздвоенный язычок в горле не давали ей внятно говорить. Стоило больших трудов, чтобы понимать ее. Почему ее не прооперировал доктор, оставалось загадкой. Боялся влюбиться в свою Галатею — она была по-своему красива. Тогда доктор не смог бы творить дальше, создавая шедевр за шедевром. Да и кто поверил бы, что старик с Паркинсоном, смог бы кого-то прооперировать.
Нет, опасности с этой стороны быть не могло. Те двое с ним никогда не встречались, чтобы вычислить его по рукам, манере говорить, голосу, как сказал Вадим. Он бы тоже его не вычислил, если бы сам Виталик преднамеренно не сказал ту фразу, которую любил повторять за игрой в карты. Он многому научился у Людмилы Ивановны, был прилежным учеником, оставил старые привычки. А здесь… Что он мог один? Ему нужен помощник. И Вадиму нужен. Он.
И теперь тот в лепешку расшибется, станет рыть носом землю, наравне с мамочкой, чтобы узнать, как можно больше о Танечке Печкиной.
Зачем это ему? Когда он мог бы купить ее вместе со всеми потрохами и фабрикой в придачу. А просто так. Не привык проигрывать. Пусть будет блеф — он не принц, и за душой у него ничего нет. А надо, чтобы она поверила. И станет он Печкиным — возьмет ее фамилию. Не жить же Хвостовым всю жизнь…
Виталик вызвал такси, а потом передумал, отменил заказ и позвонил в фирму, специализирующуюся на доставке подвыпивших клиентов и их машин до дома. У него автогражданка открытая…
«В таком виде к Танечке нельзя», — вздохнул Виталик и назвал свой домашний адрес, да и похвастаться перед той особо было нечем. Вот через неделю… А может, даже раньше, когда фотограф Людмилы Ивановны первые фотографии принесет на просмотр. Он быстро работал — профессионал. И получал соответственно немало. Посетители сайтов знакомств, и мамочкиного в том числе, привыкли платить деньги. А на сайте «Синяя птица» они прекрасно осознавали за что отдавали немалые деньги. Основной источник прибыли приложений для подобных знакомств — встроенные покупки с платного аккаунта: настраиваемый поиск кандидата для знакомства, возможность скрывать свой возраст, местонахождение, неограниченное количество новых знакомств в течение суток. Также пользователи платили за виртуальные подарки: картинки, фотографии, анимацию. А фотограф прекрасно знал, как заставить все это купить — делал упор на технические новинки, брал маркетингом. Ну а если на какого-нибудь кандидата или кандидатку западали онлайн, тут уж и Людмила Ивановна подключалась со своей клиникой и центром красоты, как истинная фея, — она умела подать товар лицом уже офлайн. И уже потом было совершенно неважно, что в полночь срывались маски, а принцесса превращалась в затраханную детьми и мужем домохозяйку, карета в потрепанный «жигуль», а кучер в соседа в трениках с вытянутыми коленями. Они сами выбрали свою сказку.
А у него своя… Может статься даже не со счастливым концом. Но исключительно своя, сказку, которую он напишет сам…
