– Хорошо, мейстер, хорошо. Нам, может быть, надо сообщить друг другу многое такое, что другим неинтересно знать. – И, говоря так, кардинал задумчиво похлопал своего иноходца по шее. – Я полагаю, мы с вами, мейстер, люди известной опытности, – начал он без колебания. – Конечно, мы не удивим друг друга и тем более не оскорбим, если откровенно рассмотрим подоплеку того, что случилось. Я беру на себя смелость допустить, что вам небезызвестна истинная причина вашего внезапного назначения, мейстер Оливер?
– Да, конечно, – подтвердил Неккер.
– Я это знал, – продолжал Балю уже уверенным тоном, – ведь вчерашнюю глубоко драматическую сцену я пережил, – несмотря на то состояние, в котором я находился, – не с одним только пошлым цинизмом, какой я обыкновенно проявляю в подобных случаях; нет, я очень хорошо понял ваше внутреннее состояние и восхитился вашему отпору.
– А в самом деле, – засмеялся Оливер, – разве вчера вечером я не был чем-то вроде героического моралиста? Весьма редкий образчик в коллекции Людовика, не правда ли, монсеньор?
