— Махаунд, черт бы тебя побрал, подлый мошенник. — Резкость ее слов не ослабила ее хватку. — Все-таки перерезал глотку своей красавице, а? Что ж, она заслужила это. Обыкновенная шлюха, шлюхой и сдохла от рук одного из своих любовников.
Рори попытался освободиться от ее хватки, но она вцепилась изо всех сил. В то мгновение он был готов дать ей пощечину, забыв в гневе о том, как много зависело от ее расположения. Он подавил свой гнев.
— Я не виноват в смерти Мэри, миледи. Она была самой прекрасной женщиной, которую я когда-либо знал, пусть содержательницей притона, но она была настоящей леди, даже великой леди. Вот кем она была. Поверь мне, не виноват я в ее смерти. И я благодарен тебе за то, что ты вытащила меня из той клетки. Здесь гораздо удобнее.
— И безопаснее тоже. — Злоба улетучилась из ее слов. — Ты наделал столько шуму и гаму. Половина мужчин города готовы тебе отомстить и требуют, чтобы тебя повесили, так что в клетке ты и лишнего дня не протянул бы. Тебя бы убили. — Руки ее просунулись сквозь прутья и обвили его шею. — Ох, Рори, презренный скандалист, как я тебя люблю. Как только я не пыталась убить эту любовь. Я проклинала тебя на чем свет стоит, а потом молила Бога, чтобы он вновь вернул мне тебя. Я так хотела тебя, что опустилась до общения с этим черномазым жеребцом миссис Фортескью, представив, что это был ты. Рори, Рори, Рори, что ж ты со мной сделал?
— Ничего, разок изнасиловал и все, о чем всегда сожалел. Если честно, ты трахалась из рук вон плохо, миледи. Пожалуй, хуже и не припомню. Вот почему я сожалею об этом.
— А я не сожалею. Никогда не сожалела. Ох, Рори, мой самый дорогой, будь у меня ключ, я б вошла к тебе в камеру прямо сейчас, и если б ты не изнасиловал меня, я б изнасиловала тебя. Но смогу ли я? Я-то помню, как ты опозорился со мной недавно.
— Не по моей вине. — Ему снова было чем хвастать. — Ведьма из Мелроуза решила, что я должен принадлежать только ей, и навела на меня порчу, какую-то африканскую мумбу-юмбу, и я стал беспомощным со всеми женщинами, кроме нее.
— Так я и поверила!
— Придется поверить, потому что это правда, хотя я и сам бы не поверил, если б не испытал это на себе. Что ж, в таких делах клин клином вышибают, а обэ — самим обэ. Мне пришлось кишки себе поджарить, чтоб старик Гарри снова встал на ноги. Поэтому-то и убили бедняжку Мэри Фортескью. Ведьма, которая навела на меня порчу, разделалась с ней. Это Мэри договорилась, чтобы меня исцелили, и ведьма узнала об этом. Вот и зарезала ее кухонным ножом, прибежала в город и распространила слух, что я убил бедняжку Мери. Она мне отомстила так.
Он просунул руки сквозь решетку и притянул Мэри к себе. Губы их встретились. Язык его протиснулся у нее между зубов, и так они стояли безмолвно, прильнув друг к другу, тихо постанывая и бормоча еле слышно нежности.
— У тебя есть ключ, Ясмин? — Голос его был искаженным, так как он всего лишь на дюйм оторвал свои губы от ее.
— В такой момент ты думаешь о ключах? — В ней быстро поднималась злость.
— Тише! Почему ты всегда понимаешь меня неверно? Я думал только, как избавиться от этих железных прутьев между нами.
— Ах, дорогой, — сокрушалась она, — почему я всегда на тебя набрасываюсь? Наверно, натура такая. Я просто мегера, злюка…
— Дорогая. — Его руки проникли под корсаж. Она отдалась ему на какое-то время целиком, потеряв голову от его ласк.
— Ключ, дорогой? Увы, у меня нет его. Спигготт, сержант, начальник караула, у него есть ключ. Сегодня утром я приказала Альмере приготовить завтрак и отнести его тебе. Ее сопровождал Спигготт и открывал для нее дверь.
— Я знаю, что она была здесь.
— Откуда? Она сказала, что ты крепко спал, когда она оставила поднос.
Рори отпустил ее, чтобы пошарить в кармане, и достал серьгу. Она понимающе кивнула.
— Она просто боготворит тебя, Рори.
— Да, я знаю. Она всегда любила меня, и, должен признаться, я тоже любил ее, но не… Ох, Мэри, Мэри, Мэри. Ох, Ясмин, что ты сделала со мной, чтобы так резко изменить мои чувства?
— Я сказала — она боготворит тебя, Рори, я не сказала, что любит. Ты же чувствуешь разницу.
— Нет. Эта девушка жизнь за меня отдаст.
— Совершенно верно. Она обладает той особой преданностью, которая присуща только мавританским женщинам. Ты ее господин. Она сделает все, о чем ты ее попросишь, даже притворится, что любит тебя, и ты никогда не заметишь разницы, но я-то вижу в этом различие. Она любит другого.
— Не верю этому.
— Ты, возможно, никогда не поверишь тому, что женщина может желать другого больше, чем тебя. Ты тщеславный, напыщенный и чванливый, Рори. Видишь, я знаю все твои недостатки и все равно люблю тебя. И я могу сказать тебе о них, потому что не боюсь тебя. Но, чтобы еще позлить твое тщеславие, я тебе скажу вот еще что: Альмера безумно влюблена в Фаяла.
— В Фаяла? В этого хрена ходячего?
