– Я выполнял приказ, – ответил он, вертя в руках чашу. – Так поступают солдаты. А в хранилище ко мне их отправили вы. Вам они доверяли, вам генерал-губернатор заплатил. – Блеск драгоценного камня отразился в его глазах. – Тот, кто завладеет этим богатством, больше никогда не будет знать нужды, – восхищенно произнес он. – Он обзаведется слугами, огромным особняком и обеспечит будущее своим детям. – Дрехт медленно извлек из ножен шпагу. – Видите ли, ван Схотен, об этом грузе знали не только те матросы. – Он подступил к мастеру-негоцианту. – И не только их я должен был убить.
Доротея стирала белье на палубе и слушала, как поет Изабель. Голос девушки зачаровал пассажиров. Изабель никогда не говорила, что умеет петь, и не считала это особым даром, просто пела, и все. Все прочие развлечения и разговоры прекратились. Игральные кости отскочили от стены и замерли. Люди на койках и тюфяках, закрыв глаза, предавались единственному удовольствию, доступному им в этом путешествии.
– Доротея!
Служанка обернулась. К ней торопился Эггерт. Она улыбнулась ему, пожалуй теплее, чем многим.
– Рада вас видеть, но для вечернего чая еще рано, – смутилась она.
– Что-то грядет, – торопливо сказал Эггерт, и Доротее передался его страх. – Спрячьтесь в надежном укрытии.
– Что происходит, Эггерт?
Он в ужасе покачал лысой головой:
– Нет времени. Ваша госпожа спрячет вас в своей каюте?
– Конечно.
– Хорошо. – Он взял ее за руку. – Держитесь ближе ко мне.
– А как же все эти люди? – спросила Доротея, указывая на других пассажиров. – Где им укрыться?
– У меня только одна шпага, – сказал Эггерт извиняющимся тоном.
– Я не оставлю их без помощи.
Эггерт в отчаянии огляделся, потом бросился к пороховому погребу и забарабанил в дверь. Окошко приоткрылось, в нем показались седые кустистые брови.
– Что надо? – спросил констебль. С тех пор как его выпороли, он стал нелюдимым и вспыльчивым.
– Мятеж, – объявил Эггерт. – Можешь укрыть пассажиров?
Констебль с подозрением оглядел палубу. Изабель пела, пассажиры смотрели на нее. Никаких признаков беды.
– Правду говорит? – обратился констебль к Доротее, стоявшей за спиной Эггерта.
– Не вижу, зачем ему лгать.
– Приказ капитана стражи Дрехта, – сказал Эггерт. – Мушкетеры его уже выполняют. Надо защитить людей.
Засов отодвинулся, свет свечи прорезал полумрак.
– Матерей с детьми – сюда, – распорядился констебль. – Больше народу не поместится, остальные женщины могут запереться в кладовой. Мужчины пусть вооружаются. Скоро им придется сражаться.
Пробили двенадцать склянок, созывая команду на палубу. Звук был скорбным, соответствующим всеобщему настроению.
По доскам стучал холодный дождь – сказывалась смена широты.
Матросы выискивали свободные места на палубе, фонари озаряли их лица каким-то ангельским сиянием, паруса вздувались, корабль неистово несся вперед.
Капитан Кроуэлс стоял на шканцах, сжимая поручни и не зная, с чего начать. Он знал, что сказать, но не знал как. Он обращался к команде сотни раз, но чаще всего с одной речью в самом начале путешествия. Это было хорошей приметой и благословением, и такую речь произносить было легко. Сейчас все было по-другому. Его слова ранят всех. Прольется кровь.
– «Саардам» обречен, – начал капитан, когда все собрались. – Мы все знаем, что происходит на корабле и кто преследует нас в темных водах.
В толпе послышался недовольный гул.
– Все слышали шепот?
Матросы закивали, забормотали в знак согласия. Считаные единицы непонимающе смотрели на товарищей. Мало кто еще не слышал шепот, но это уже не имело значения. Все знали, что именно он предлагал.
Кроуэлс переступил с ноги на ногу. Слова заготовленной речи представлялись ему осколками разбитой вазы.
– Я допустил несколько ошибок, – обратился он к присутствующим, не различая их лиц. – Не тем доверился и не туда вас завел. Но теперь нам предстоит сделать выбор. Чего хотим мы? Не знатные вельможи на борту и не чертовы мушкетеры. А мы. Моряки. Пришло время выбирать.
Его слова встретили бурным одобрением.
– Нет никаких сомнений, что по кораблю разгуливает Старый Том. Три святотатственных чуда должны были убедить нас в его могуществе – так он шептал нам в ночи. Трижды нам предлагался шанс поднять его флаг и принять его покровительство. Больше чудес не будет. В следующий раз он придет расправиться с теми, кто не принял его условия.
Толпа ахнула от ужаса.
– Пора сделать выбор! – проревел Кроуэлс, сжав в руке любимый жетон. – Генерал-губернатор подарил мне эту вещь за то, что я довез его до островов Банда. А вы все знаете, что там произошло.
– Бойня, резня, расправа, – послышались крики снизу.
– Ради денег мы все совершали поступки, которых стыдимся, но то было по приказу Компании. Платят мало, просят слишком много. Каждый раз знатные господа обогащаются за счет нашего труда, и мне это надоело.
– Капитан, капитан! – закричали матросы.
Кроуэлс бросил жетон в толпу, матросы кинулись его ловить, а капитан сжал в руке кинжал.
