Крошечный люк позади вел в трюм. У Арента запершило в горле от аромата пряностей, пока он отпирал дверцу в камеру. Наконец засов со скрипом поддался, и наружу вырвался едкий запах блевотины и нечистот.
– Сэмми? – Арент закашлялся и, прикрыв рот, вгляделся в темноту.
Полоски лунного света, пробивавшиеся сквозь решетку верхнего люка, высвечивали три пустых крюка на стене и нижнюю часть переборки, все остальное тонуло во тьме.
Послышался глухой удар, и из дверцы вывалился Сэмми, отчаянно дрыгающий руками, ногами и хватающий ртом воздух. От лунного света он застонал и закрыл глаза руками.
Арент опустился на колени и положил ладонь ему на руку. Мертвенно-бледный Сэмми весь дрожал, на заросшем щетиной подбородке виднелась засохшая рвота.
Арент в ярости сжал кулаки. Он не мог допустить, чтобы друг и дальше так мучился.
Сэмми ошеломленно посмотрел на него сквозь пальцы:
– Арент?
– Прости, я не мог прийти раньше. – Арент протянул ему бутыль с вином.
– Я не ожидал, что ты вообще придешь, – ответил Сэмми, вытаскивая из бутыли пробку и заглатывая вино; красные струйки стекали по подбородку. – Я уж думал, меня тут навсегда заперли… – Он осекся, потом встревоженно проговорил: – Тебе же нельзя сюда. Если генерал-губернатор узнает…
– И так знает, – перебил его Арент. – Он разрешил прогулки в полночь, при условии, что я буду тебя сопровождать. Я договорюсь, чтобы и днем разрешил.
– Как тебе это удалось? – Сэмми непонимающе наморщил лоб. – Что он потребовал взамен? Чем тебе пришлось пожертвовать?.. – Его голос взвился. – Скажи ему, что ничего не надо. Не допущу, чтобы ты ходил в должниках у такого человека, как Ян Хаан. Да я лучше сгнию тут в темноте.
– Ничего не потребовал, – попытался его успокоить Арент. – Нет никакого долга. Это услуга с его стороны.
– С чего ему оказывать тебе услуги?
Арент покосился на Таймена, потом понизил голос:
– А это важно?
Сэмми с подозрением уставился на него, сузив умные глаза, будто пытался проникнуть взглядом в тайники Арентовой души. Потом встряхнул головой и отвернулся – из уважения к другу не стал применять к нему свои методы.
Парусный мастер над ними вылез из койки и затопал по полу. Им на головы посыпалась пыль.
– Идите любезничать на палубу! – рявкнул он. – Дайте поспать.
Все еще взволнованный, Сэмми поднялся по одному трапу, потом по второму и наконец вылез на свежий воздух. Моряки разошлись по своим делам, и никто не помешал Аренту присоединиться к другу. Блики лунного света скользили по снастям, словно расплавленное серебро.
– Красиво, – с восхищением произнес Сэмми. Еще немного полюбовавшись видом, он подошел к поручням. – Отвернись, пожалуйста.
– Зачем?
– Мне нужно облегчиться.
– Нет ничего такого, что бы я…
– Арент, прошу тебя! – воскликнул Сэмми. – Позволь мне сохранить остатки достоинства.
Арент со вздохом отвернулся.
Сэмми спустил штаны и выставил зад над водой.
– Генерал-губернатор – опасный человек, – прокряхтел он, справляя большую нужду в море. – Я не посвящал тебя в свои наблюдения за ним, так что скажи, ради моего спокойствия, с чего это он решил выпустить меня из камеры?
– Он мой родственник, – признался Арент, отходя туда, где меньше воняло. – Я зову его дядей, но на самом деле он мне как отец.
– Отец? – хрипло проговорил Сэмми.
– Он – лучший друг моего деда, – пояснил Арент. – Соседи по имениям во Фрисландии, провинции, где я вырос. Мальчишкой я проводил все выходные в его доме. Он учил меня фехтовать, ездить верхом и еще много чему.
– Ты меня извини, Арент. – Сэмми подтер зад пуком пеньки и натянул штаны. – Манеры у тебя лучше, чем у солдафона, но как получилось, что твой дед водил дружбу со столь могущественным человеком, как генерал-губернатор Ян Хаан?
Арент замялся, подбирая слова. Ответ на этот вопрос хранился так глубоко в его душе, что его непросто было оттуда достать.
– Мой дед – Каспер ван ден Берг, – наконец произнес он.
– Ты из Бергов?! – Сэмми отшагнул, будто ему пытались сунуть в руки что-то тяжелое. – Ван ден Берги в Совете семнадцати. Твоя семья практически управляет Компанией.
– Правда? Жаль, никто не сказал мне об этом перед тем, как я уехал из дома, – сухо сказал Арент.
Сэмми открыл рот и закрыл. Потом еще раз открыл и снова закрыл.
– Какого черта ты делаешь на этом корабле?! – взорвался он. – Да твое семейство могло бы тебе собственный корабль купить. Даже не корабль, флотилию!
– И что мне делать с флотилией?
– Да все, что захочешь, черт подери.
Арент не мог отрицать, что в этом заявлении есть смысл, но не находил ответа, который не смутил бы обоих. Он уехал из дома в двадцать лет, потому что после семи лет обучения в Совете семнадцати понял, как ограниченна предлагаемая ему жизнь. Богачи полагали, что все их состояние играет роль слуги, исполняющего любой каприз хозяина.
Они ошибались.
Богатство было их господином, и только его голос они слышали. Во имя него жертвовали дружбой, ради его защиты попирали принципы. Им все время было мало. Они сходили с ума в погоне за еще большим богатством, а в итоге в одиночестве чахли над златом, всеми презираемые, всего боящиеся.
