Овладев собой, он осушил кружку с вином и поставил ее на стол.
– Раздевайся, – велел он. Казалось, его гнев улетучился.
Похолодев, Сара опустила глаза и принялась развязывать ленты на плечах. Платье скользнуло на пол, за ним последовали корсет и сорочка, и вот она уже стояла перед ним нагая. С презрением глядя на нее, он отстегнул шесть ремешков и повесил кирасу на стойку для доспехов в углу. Краешком глаза Сара заметила за пряжкой листок бумаги.
Следом отправились его бриджи, обнажив бледные, костлявые ноги и восставший пенис.
Ян велел ей лечь на кровать и взгромоздился на нее.
Все заняло несколько секунд.
Он закряхтел, скрипнул зубами и излил в нее семя.
Тяжело засопел, обдавая жену зловонным дыханием.
Чувствуя себя униженной, Сара разжала руки, сжимавшие простыню. Она глядела на худую шею мужа, представляя, каково было бы смотреть, как он задыхается и ловит ртом воздух.
Муж взял ее за подбородок и вперился ей в лицо черными глазами:
– Роди мне сына, и будешь свободна от супружеских обязанностей.
– Ненавижу вас, – пробормотала она.
Это было безрассудно и глупо. Она не должна была этого произносить, но эти слова исторглись из ее рта, подобно рвоте.
– Знаю. Почему думаешь, я выбрал тебя из всех сестер? – Он скатился с нее, подошел к столу и налил себе еще вина. – Мы с твоим отцом были врагами, Сара. Я отправил пиратов сжечь его склады и разграбить его корабли, а потом когда разорил его, то взял в качестве трофея одну из его драгоценных дочерей. Ту, которая никогда бы не полюбила меня, но ненавидела бы больше всех. – Он допил вино и рыгнул. – Ну и каково это – знать, что страдаешь вместо кого-то, а все твои муки предназначены другому? – Он пристально посмотрел на нее.
– Я знаю, что вы вступили в сговор со Старым Томом, – бросила она, вне себя от ненависти. – Знаю, что это вы призвали его.
Во взгляде Яна что-то промелькнуло: не изумление, не гнев, не грусть и даже не удивление.
А гордость.
– Я был четвертым сыном в семействе, покрывшем себя позором из-за неспособности отца к делам, – сказал он. – У Бога не было грандиозных планов на мое будущее, я построил их сам вместе с дьяволом, который вызвался помочь. Тебе не удастся меня опозорить, Сара. И не жди сочувствия. Когда Причуду доставят в Амстердам, мое имя впишут в историю, а твое – ничем не выдающееся и обыденное – канет в Лету. – Он махнул в сторону двери. – А теперь уходи. Ты мне больше не нужна.
На отведенном ему тесном пятачке Арент втискивался в свою старую военную форму, то и дело высовывая руки и ноги из-за ширмы. Бриджи жали в поясе, а поношенный зеленый дублет сходился с трудом.
Арент огорчился, но не удивился.
Пусть он и ловил преступников, все же его теперешняя жизнь была спокойнее. Он сытно ел, пил дорогое вино, не напрягался целыми неделями. В армии было совсем по-другому. Солдаты шли маршем или сражались почти каждый день, а в отсутствие врага дрались друг с другом. Воинская жизнь была полна лишений и тягот, так что по ней Арент почти не скучал.
Наконец он застегнул дублет, втиснул размахрившиеся полы рубахи в бриджи и оглядел ее – около воротника обнаружились несколько засохших капель крови.
Придется смириться. Другой парадной одежды у него не было. Дядя купил ему эту форму и офицерский чин. Может, у Яна Хаана и было бессчетное множество недостатков, но только он понимал, почему Арент хотел расстаться с родней. Только он не кричал на него, только он ничего не запрещал. Только он видел в глазах Арента страх. Преданность семье заставляла его отговаривать племянника, но тот твердо стоял на своем, так что дядя сделал все, чтобы обеспечить ему достойное начало самостоятельной жизни.
Арент тосковал по тому дяде, каким знал его в детстве. Теперь дядя очень и очень изменился. Сам Арент в демонов не верил, но понимал, почему верят другие. Было бы спокойнее, если бы существовал некто, кого можно во всем обвинить, прогнать и волшебным образом вернуть прежнего дядю.
Арент потер шрам. Дядя утверждал, что его оставил убийца, но зачем? И кому еще об этом было известно? Тот, кто знал о его прошлом, нарисовал метку Старого Тома на парусе. Он же сделал так, что Боси взяли в команду. А потом одел его в лохмотья прокаженного, помог забраться на ящики в порту и изречь грозное предупреждение.
Для того чтобы все это провернуть, требовались власть, план и исполнители – простой наемник не стоит таких усилий.
Арент оправил дублет и через рулевое отделение прошел в кают-компанию. Угрюмые стюарды разливали напитки, пассажиры и офицеры походили на смешивающуюся в источнике теплую и холодную воду, так что всплески веселости соседствовали с неловкими паузами, а учтивые разговоры неизменно переходили в тягостное молчание.
Зандер и Изабель беседовали с Сарой и Лией. У Сары были заплаканные глаза. Она увидела Арента на пороге и улыбнулась ему.
На душе у Арента потеплело.
