– И кажется, я нашел способ заставить Йоханнеса Вика признаться, почему он отрезал Боси язык, – сказал Арент, когда они направились на другой конец палубы.
– Как?
– Мне надо проиграть ему в бою.
Сэмми чуть не подавился хлебом:
– А ты когда-нибудь проигрывал?
– Драка всегда одинакова, просто тут в конце надо упасть.
На воду спускали шлюпку. Не накрытая парусиной, она казалась гораздо вместительнее. На каждой из трех банок могли усесться по три человека и еще один в носу. Но, очевидно, Кроуэлс не хотел рисковать людьми понапрасну, поэтому по веревочному трапу спускались только трое матросов.
Вид у них был не радостный.
Исаак Ларм суетился вокруг, точно курица-наседка.
– Слишком близко не подплывайте, – обеспокоенно наставлял он своих подопечных. – Постарайтесь разглядеть флаг и расслышать, на каком языке говорят.
Арент отметил про себя, что Ларм даже не решился назвать восьмой фонарь кораблем, – так зловеще он воздействовал на умы всех на «Саардаме».
На палубу вышел Вос. В призрачном свете луны казалось, что кожа неплотно прилегает к его черепу.
– А где генерал-губернатор? – спросил Кроуэлс.
– Я не смог его разбудить, – констатировал Вос.
Сэмми ткнул Арента в плечо и кивнул на шканцы. Лия, Сара и Кресси наблюдали за происходящим сверху. Очевидно, здесь было интереснее, чем в кают-компании после ужина.
Весла шлюпки с плеском опустились в воду.
– Капитан! Глядите! – вскричал Ларм, указывая на восьмой фонарь, свет которого из янтарного стал кроваво-алым.
Ночную тишину прорезал леденящий душу вопль и так же неожиданно смолк.
Все, кроме Арента, зажали уши руками.
Вопль был предупреждением, а это означало, что надо бежать либо туда, откуда он раздался, либо в противоположную сторону. Бесполезно притворяться, что ничего не случилось.
– Арент! – крикнула Сара сверху. – Это где-то здесь!
В несколько прыжков Арент взлетел по трапу и помчался к юту. Сэмми бросился за ним. Сара пыталась их догнать, путаясь в юбках. Лия и Кресси бежали за ней, стуча каблуками.
Под ногами у Арента что-то захлюпало. Он наклонился поближе, но Сэмми его остановил.
– Это кровь, – сказал он слабым голосом. – Пахнет кровью.
Сэмми всегда был брезглив.
Арент распахнул дверцу хлева. Все животные были мертвы, на соломенной подстилке валялись кишки. Свинью изрезали сильнее всех. Наверное, ее вопль они и слышали.
Кресси подбежала к поручням, ее стошнило. Сара в ужасе отшатнулась.
– Арент! – позвала она.
Он обернулся, думая, что ей плохо, но она указывала себе под ноги. На залитой кровью палубе красовалось хвостатое око.
– Метка Старого Тома, – в ужасе прошептала Лия.
– В каких-то двадцати шагах от нас. – Сара посмотрела на шканцы. – Как мы могли не услышать, что кто-то зарезал животных и нарисовал метку? – Она потрясенно взглянула на Арента.
Но он не знал ответа. Ему тоже было не по себе. Многое из того, что он повидал за годы работы с Сэмми, казалось необъяснимым, но никогда еще он не сталкивался со злодеяниями такого размаха, цель которых была совершенно не ясна. Обычно труп означал, что совершено убийство. А кража – что кто-то хотел завладеть этой вещью. Да, преступления порой совершались загадочными способами, и все же всегда было понятно, что происходит.
Но не сейчас.
Здесь действовали беспорядочно и с особым злорадством. Странные знаки и зарезанные животные содержали в себе не ключ к разгадке, а предупреждение. Тот, кто совершил все это, будь он дьяволом или кем-то еще, хотел, чтобы люди чувствовали себя беззащитными, загнанными в ловушку. Он как будто сообщал, что следующий удар последует внезапно, и стремился всех запугать.
И ему это удавалось. У Арента по спине побежали мурашки. Ему хотелось прыгнуть в море и вплавь добраться до Батавии. Он так бы и сделал, если бы смог увезти всех на себе.
– Это ведь оно?! – Лия испуганно жалась к матери. – Первое из святотатственных чудес. Все именно так, как предсказывал пастор.
– Что за святотатственные чудеса? – спросил Арент.
– Зандер предупреждал, что их будет три, – ответила Сара. – Они призваны убедить нас в могуществе Старого Тома, чтобы как можно больше людей вступило с ним в сговор. И каждый раз будет появляться метка.
– Почему только три? – спросил Сэмми.
– Потому что потом всех, кто откажется вступить в сговор, зарежут те, кто согласился.
Оправившийся от потрясения Кроуэлс прокричал матросам в шлюпке:
– Быстрее гребите к фонарю, надо…
– Поздно, капитан, – сказал Вос. – Фонарь исчез.
Кроуэлс всмотрелся в даль.
Там, где недавно сиял алый свет, теперь царила темнота.
Взяв с палубы фонарь, Сэмми вернулся к хлеву, нетерпеливо указал на мешочек с кремнем на поясе Арента и принялся искать, чем бы высечь искру. Капитан Кроуэлс схватил за плечо проходящего мимо Ларма и распорядился так спокойно, будто стоял не в луже крови:
– Пришли сюда юнг! Пусть все отмоют.
– Погодите! – остановил его резко протрезвевший ван Схотен. – Нельзя, чтобы матросы это видели. Корабль будет лихорадить от паники.
– На галеоне секретов не утаишь. – Кроуэлс бросил взгляд на снасти. – Тут повсюду глаза. Новость уже разнеслась по кораблю.
