– К тому же мой дядя разорил его фирму, – добавил Арент. – Вос уверяет, что не испытывает никаких чувств по этому поводу, но возможно, все эти годы он таил обиду.
– Итак, пока что заключим, что кражу совершил Вос, – сказал Сэмми. – Второй вопрос: как ему удалось незаметно вынести Причуду из запертого и охраняемого погреба?
– Констебль говорил мне, что ночью выходит по нужде в одно и то же время. Нас могли подслушать и легко выяснить, когда именно.
Сэмми вскочил со стула и распахнул дверь, за которой по-прежнему стояли зеваки.
– Кто-нибудь из вас видел, чтобы отсюда выносили нечто крупное? – Он посмотрел на Арента. – В какое время констебль отлучался?
– Как пробьют две склянки.
– После двух склянок! – снова обратился Сэмми к зевакам. – Было такое с тех пор, как мы отплыли?
Пассажиры переглядывались, но, похоже, никто ничего не видел. Сэмми снова захлопнул дверь:
– Значит, мы знаем, в какое время Вос мог провернуть дельце, но не знаем как. У него есть приятели на корабле?
– По-моему, нет, – сказала Сара.
Сэмми принялся задумчиво мерить шагами погреб.
– Я проверил все бочонки, три – пустые, – пробормотал он.
– Констебль сказал, что бочонки пусты, потому что матросы поторопились набить пушки порохом еще до приказа, – пояснил Арент.
– Три бочонка, и Причуда разбирается на три части.
Сэмми попробовал достать с полки пустой бочонок. Не смог и махнул рукой Аренту. Вместе они открыли крышку и заглянули внутрь.
– Здесь, – сказал Сэмми и перешел к следующему бочонку. – И здесь. Отметины от зубьев видишь? – Он с довольным видом выпрямился. – Вос украл ключ от погреба и проник сюда, пока констебль облегчался наверху. Своим ключом Вос отпер ящик и спрятал части Причуды в трех бочонках, а порох, наверное, высыпал заранее. – Взгляд Сэмми на мгновение затуманился, потом он щелкнул пальцами и восхищенно воскликнул: – Ну до чего же дотошный человек!
– Сэмми?
– Команда «К бою!». – Сэмми резко повернулся к нему. – За восемь месяцев плавания на галеоне объявляют тревогу с полдюжины раз. Вос это знал и все спланировал. Выкрал Причуду заранее, спрятал ее детали в бочонках и стал выжидать. Когда приказали готовиться к бою в первый раз, он переоделся матросом и с двумя сообщниками проник в пороховой погреб. Была суматоха, да и он скрыл лицо шляпой.
– А сообщники зачем? – поинтересовалась Сара. – Разве нельзя было унести все три бочонка самому?
– Их могли схватить случайно, он не стал рисковать.
Арент подошел к двери.
– Ты куда?! – грозно спросил Сэмми.
– Скажу дяде.
– Он не послушает. – Сэмми побежал за Арентом. – Стой! Дядя не обратит внимания на твои слова. Вос – его самый преданный слуга. Он скорее поверит в то, что «Саардам» может летать, чем в предательство Воса. Нужны доказательства.
– Сейчас высекут ни в чем не повинного человека! – рявкнул Арент с трапа. – Причем хорошего.
– Не он первый, не он последний, – скорбно изрек Сэмми. – К тому же наша теория не исключает участия твоего друга в заговоре. Наоборот. Вос мог облегчить себе задачу, подкупив констебля, чтобы тот отставил нужные бочонки в сторону. Расскажешь о подозрениях генерал-губернатору – насторожишь Воса. Затаишься и будешь наблюдать – он выкинет какую-нибудь глупость. И ты получишь желаемое.
– Почему вы так уверены? – спросила Сара.
– Убийцы не могут не убивать, шантажисты – не шантажировать, а воры – не красть, – ответил Сэмми. – У них руки чешутся. Это их и губит.
Плечи Арента поникли.
Сэмми, как всегда, прав.
Вина, словно грязь. Она въедается в кожу и не смывается. Преступник начинает сомневаться, не совершил ли он промах. Червь сомнения все сильнее гложет душу. И вот он уже прокрадывается на место преступления в поисках несуществующих улик. Немало преступников Сэмми поймал именно потому, что у них чесались руки.
– Так что мне, черт подери, теперь делать? – спросил Арент.
– То, что у тебя очень плохо получается, – ответил Сэмми. – То есть ничего. Наблюдать за Восом. Если у него имеются сообщники, рано или поздно он выведет на них или они – на него. И как только это произойдет, ты схватишь преступника.
– И Старого Тома, – добавила Сара и, видя любопытство на лицах, пояснила: – Зандер предсказывал, что будет три святотатственных чуда и после каждого останется метка Старого Тома. Когда появился восьмой фонарь и погибли животные, на полу была метка. Сейчас тоже. Если это дело рук Воса, то, может, это он одержим Старым Томом?
– Или поддался ночному шепоту, – возразил Арент. – И это цена, заплаченная за…
Барабаны наверху смолкли.
Арент взял бутыль вина из сундука и вышел на палубу, прикрываясь рукой от слепящего солнца.
Лия и Сара остались в кубрике лечить раненых, а Сэмми вернулся в камеру, опасаясь, что теперь, когда все улеглось, его заметят. Арент хотел его проводить, но не мог оставить констебля в одиночестве. Он чувствовал себя виноватым за то, что произошло со стариком.
