Прежде чем наша новоявленная гостья успела ответить, я заметила что-то на плече Мэй.
– Что это? – Я указала пальцем. Сквозь розовую толстовку с изображением кошки проступило темно-красное пятно, которое поползло вверх по спине к плечу.
– Это кровь? – ахнула Даниэль. Она не переносила вида крови и клялась, что от этого у нее кружится голова. Я с ужасом думала о том, что будет, когда у нее начнутся месячные.
Мама поспешно развернула посудное полотенце и положила его на расплывающееся пятно крови. Должно быть, Мэй что-то почувствовала, но даже не пошевелилась.
Я смотрела, как Мэй зажмуривает глаза, реагируя на боль практически полной неподвижностью. Я никогда не видела подобной реакции. Когда кому-то было больно, он обычно начинал кричать, но Мэй просто не двигалась.
Почему у этой девушки течет кровь по спине? Ее били? Издевались?
– Джулс, ты не могла бы найти для Мэй какую-нибудь одежду? – попросила мама. – И, пожалуйста, поменяй простыни на своей кровати.
– Конечно, – отозвалась я, вставая.
Я не сводила глаз с Мэй, гадая, откуда она взялась и что с ней случилось. Я пыталась прочитать что-либо по ее лицу, но, в отличие от мамы, Мэй словно носила маску полной безучастности. Глядя на нее, никто бы не догадался, что сейчас она обливается кровью под розовой толстовкой.
– Давай поменяем тебе повязку, – ласково предложила мама.
Мэй ничего не ответила. Она просто сидела, не шевелясь.
Мне стало жаль ее. Она явно была травмирована, но оставалась вероятность того, что она что-то сделала, чтобы получить эту травму, и это меня пугало.
Все это ставило меня в тупик. Кто эта странная девушка, которая пришла в наш дом?
Мэй не присоединилась к нам за ужином.
Она сказала, что слишком устала, и мама позволила ей отдыхать. Папа работал допоздна, а Хелен была у Лэндона. Дани безостановочно переживала о том, получит ли она главную роль в мюзикле.
Я уставилась на покрытый томатным соусом треугольник у себя в тарелке: на моей пицце были грибы. Да, я понимала, что это не должно быть самой большой мировой проблемой и вызывать беспокойство, ведь есть, например, голодающие дети Африки. Но меня это беспокоило. Мама совсем забыла обо мне – опять.
Дани не обращала внимания – она поглощала пиццу, обсуждая, почему
– Она не знает, как правильно брать высокие ноты. А надо вот так, – объясняла маме моя младшая сестра, зная, что мне до этого нет никакого дела. Она растянула рот в невероятно широкой почти-улыбке. – А потом укладываешь язык плоско – вот так, – добавила она, и ее язык, очевидно, стал плоским. – Вот так мои ноты и взлета-а-а-а-ают, – пропела она.
Я бросила на нее быстрый взгляд:
– Правда?
Дани улыбнулась мне в ответ с напускной невинностью, а затем откусила кусочек, особенно изобилующий грибами. Я скривилась.
– Что такое? – спросила она. – Джулс, тебя оскорбляет мой выбор продуктов? – подколола она меня, глядя на маму.
– Нет, – ответила я. – Я просто не люблю грибы, о чем, кажется, никто не помнит.
Мама, которая не отрываясь смотрела на скатерть и не съела ни кусочка, наконец взглянула на меня. Я уставилась на свой ломтик.
– Ох, прости, милая, – спохватилась она. – Я забыла заказать что-нибудь попроще.
– Неважно, я могу их убрать, – пошла я на компромисс, не желая вступать в спор по этому поводу.
Мамин взгляд переместился на листья руколы на ее тарелке, но она так ничего и не съела. Почему она была настолько не в себе?
– Мам, – начала я, отрывая кусочек корки от пиццы. – После ужина я хочу показать тебе сайт выставки, которую мы можем посмотреть в Чикаго.
Мама переключила свое скудное внимание на меня.
– Во время нашей поездки, – объяснила я. – Эти фотографы воссоздали культовые образы из классических голливудских фильмов с помощью афроамериканских моделей. Это выглядит очень круто.
У фотографов Омара Виктора Диопа и Антуана Темпе была потрясающая коллекция фотографий, которую мне очень хотелось увидеть вживую, а не только на экране ноутбука.
Мама изобразила на лице улыбку.
– Конечно, солнышко, – согласилась она и наконец принялась нарезать помидоры черри.
Я с нетерпением ждала этой поездки в Чикаго. Да, ради чистого восторга от поездки в новое место и посещения как можно большего количества музеев и галерей, но также и ради того, чтобы провести время с мамой. Мы с ней теперь практически не разговаривали наедине. Я понимала, что я уже подросток и не должна переживать по поводу недостатка общения с мамой, но мы так давно не болтали ни о чем просто так, и меня мучила тоска относительно того, что через несколько лет я уеду из дома – и, надеюсь, штата, – и совместное времяпрепровождение с мамой останется в прошлом.
– Хочешь, я приготовлю тебе макароны? – предложила мама.
– Нет, спасибо. – Мама иногда отвлекалась вот так на короткие промежутки времени, когда была сосредоточена на чем-то другом, и я не хотела доставлять ей лишние хлопоты.
