— Всё равно, — Начал Юджин, — придёт время, и я обязательно убью его! — Эта фраза уже немного испугала мужчину, он понимал, в каком состоянии сейчас находится мальчик, это состояние знакомо Эдварду, как никому другому. В такие моменты хочется рвать и метать, ты ненавидишь весь мир за то, как с тобой обошлись и, разумеется, маленький ребёнок в подобной ситуации способен сказать всё что угодно, а завтра же забыть об этом. Но Эдвард в этом сомневался, сомневался в том, что именно Юджин забудет о своих словах. В его возрасте очень легко ломается психика и человек может начать видеть и воспринимать мир в корне неправильно, что и начало происходить с Юджином. Это выражалось в его поведении с самого начала, и повадки воина, полученные в наследство от отца, здесь совершенно не причём.
— Я очень надеюсь, что ты передумаешь. Сейчас тебе, наверное, уже пора спать, а я пойду и поговорю с твоим дядей, хорошо? — Император потрепал крестника по волосам и начал выходить из комнаты, закрывая за собой дверь.
— Удачи…она вам понадобится. — Услышал Эдвард у себя за спиной. Он даже представлял, какое выражение лица было у Юджина, когда он говорил это. Но теперь Эдварда впереди ждал серьёзный и, возможно, не самый приятный разговор с не менее неприятным в плане менталитета собеседником.
Нашёлся целитель быстро. Он сидел в большой гостиной у камина, вертя в руках недавно использованный предмет экзекуции. Приметив товарища, Велл поправил очки, в которых быстро промелькнули языки пламени из камина, встал и подошёл к небольшому сундуку, в который положил кнут. Император краем глаза заметил, что в этом сундуке лежало довольно приличное количество подобных орудий. Его сердце коротко ёкнуло от мысли, что Юджин вполне мог испытать на себе если не весь данный арсенал, то хотя бы большую или меньшую его часть.
— Велл, я хочу с тобой поговорить. — Начал Эдвард серьёзно.
— Если ты о Юджине, то я не считаю данную тему разговора действительно важной. — Отрезал целитель, явно выражая своё нежелание говорить.
— Я с тобой не согласен! Если не хочешь говорить, то хотя бы послушай меня. — Настойчиво произнёс кен меин, скрестив руки на груди.
Велл выпрямился в кресле, положил ногу на ногу, и сцепил руки в замок.
— Слушаю.
— Пускай я не видел всего, но думаю, что даже этого мне было достаточно.
— Я прекрасно знаю, что ты стоял за дверью комнаты и шпионил! — Сердито прервал его Велл, нахмурив брови. — По-твоему, это поступок порядочного и благородного человека?!
— А, по-твоему, унижать и бить беззащитного ребёнка это поступок порядочного и благородного человека? — Вопросом на вопрос ответил Эдвард.
Целитель сжал губы и судорожно выдохнул.
— Я делаю то, что ему полезно и что он заслуживает!
— Хочешь сказать, что он заслужил такое обращение к себе?!
— А если я скажу, что это так? — С неприятной ухмылкой спросил Велл.
— Тогда просто ответь мне на вопрос: чем он это заслужил?
— Не делай вид, будто ты не понимаешь, Эдвард. — Велл встал и начал ходить по комнате и вокруг кресла, в котором сидел император. — Ты сам прекрасно должен осознавать, что таким, как Юджин нужно строгое воспитание, и в данном случае, я не потерплю никаких пряников! Если бы не его отец, то из мальчишки, возможно, можно было бы вылепить что-то сносное, а так, подумай сам, что можно сделать из отпрыска грязного, необразованного крестьянина, да ещё и беллаторца! Я хочу выбить из него всю эту отцовскую грязь, не важно, каким способом, даже если мне придётся довести его до потери рассудка. Мне без разницы — всё же лучше иметь при себе безвольную, но воспитанную куклу, чем возиться с бешеным щенком, но с чувством собственного достоинства. Ты со мной не согласен? — Он посмотрел на собеседника, который, судя по всему, лишился дара речи от услышанного, и был не в состоянии ответить. — Ну, раз у тебя нет комментариев, друг мой, то я продолжу.
— Нет, мне есть, что сказать. — Перебил Эдвард, глядя целителю в глаза. — Можешь со мной не согласиться, что ты и сделаешь, но я не могу это так оставить.
— Я заинтригован. — Ядовито прошипел Велл, а его жёлтые глаза на секунду загорелись.
— То, что ты делаешь, неправильно! — На замечание Эдварда Велл саркастически усмехнулся. — Ты считаешь, что твой жёсткий метод воспитания единственно верный, но ты ошибаешься. Мне очень жаль, что ты этого не замечаешь, но к счастью, я не так слеп, как ты, и вижу, к чему это приводит. Ты надеешься сломать его, но ты не учёл одну вещь. — Велл вопросительно изогнул бровь. — Если ты продолжишь в том же духе, то и оглянуться не успеешь, как он не только сойдёт с ума, но и превратится в жестокого и бессердечного человека. На твоём примере он начнёт поступать с людьми также жестоко, как поступали с ним, и не потому, что он этого хочет сам, а потому что он будет считать, что так правильно. В его возрасте очень опасно перегибать палку, Велл, он ещё ребёнок и поэтому…
