Стрелка часов приближалась к полудню, а до Кен Меин оставалось больше половины пути. Эдвард смотрел в окно и иногда поглядывал на Юджина. Он заметил, что по пути мальчик неоднократно менялся в лице. Эдвард подумал, что принц активно что-то вспоминал, и, судя по всему, воспоминания были не самые приятные, да ещё и утомительные: вскоре мальчик заснул, опустив голову на бок, рискуя удариться головой о дверцу. Чтобы этого не произошло, Эдвард аккуратно положил Юджина на бок, подсунув под голову плед. Император был безумно рад тому, что крестник согласился уехать с ним, ибо в душе сомневался и беспокоился, что мальчик не согласится. Мужчина глядел на спящего ребёнка, и сердце переполняли радость и теплота. Отцовский инстинкт, долго спящий где-то глубоко, пробудился сразу же, как только Эдвард начал думать о предстоящем с крестником будущем, размышляя, чем они будут заниматься, во что играть, к чему у мальчика талант, а что ему не нравится. Понравится ли ему местная еда, люди, и обстановка в общем. Поймав себя на том, что слишком сильно переживает, он оставил эту тему хотя бы до приезда, решив обсудить её с Анной, которая, как женщина, лучше разбирается в детях. Но инстинкт родителя неоднократно напоминал о себе, заставляя Эдварда каждые пять минут поправлять Южину пледик, перекладывать руки из одного положения в другое, опасаясь, что они затекут, проверять температуру, чтобы тот не перегрелся или не замёрз. Но от этого мужчине делалось только приятней на душе, ведь не имея детей до сегодняшнего дня, он испытал новое, ни с чем несравнимое чувство отцовской любви.
Эдвард всегда мечтал познать это чувство, поскольку, к сожалению, сам никогда не получал того от своего отца, и теперь решил, что обязательно испытает его, теперь уже в роли родителя. Воспоминания об отце были не самыми неприятными, однако и не самыми радостными. В отличие от Велла, его отец не бил и не унижал, но вместе с тем и не проявлял должного внимания. Они просто существовали под одной крышей, не более того. Из-за такого отношения маленький Эдвард рос совсем не идеальным ребёнком, как бы странно это ни звучало, и в далёком прошлом он был совершенно не таким человеком, как сейчас.
Эдвард не ценил людей, жестоко убивал и издевался над теми, кто смел ему перечить, или не подчинялся его приказам. Он любил войны только потому, что он мог спокойно убить любого, кто попадётся ему на глаза. А дома, будучи в окружении слуг и представителей высшего общества, веселился, шутил, пил без остановки, заигрывал с женщинами и проводил с ними почти каждую ночь, в то время как его бедным подданным было нечего есть и негде жить. Молодого императора не волновала даже смерть отца, его волновала только его собственная персона, и сколько бы заботливые слуги не пытались объяснить ему, что он в первую очередь король и должен заботиться о своём государстве, Эдвард в лучшем случае игнорировал их, в противном же случае, самых назойливых ожидала ужасная учесть.
Со временем в его молодую голову, забитую чем попало, втолковали: от чего ему точно не деться, так это от женитьбы. К счастью, сопротивляться Эдвард не стал, напротив, с большим нетерпением ждал срока, когда сможет увидеть претенденток на роль его супруги, которой собирался всю жизнь помыкать. Только он ещё не знал, насколько это событие полностью изменит его, причем в лучшую сторону.
Любуясь каждой из девушек, он не особо пытался вглядываться в их лица, не проявлял интереса, как к личностям. Больше всего он любил хвастаться перед ними своими достоинствами, военными заслугами и физическими качествами. А девушки только заглядывали ему в рот, принимая абсолютно всю информацию, подлизывались и льстили, однако тоже не проявляли к нему каких-либо чувств. Со временем Эдвард это заметил, и девицы ему изрядно наскучили. До него неожиданно дошло, что каждой из них нужен лишь статус императрицы, и от этого ему впервые сделалось неприятно. Потом решил всё же присмотреться к каждой по отдельности: большинство и правда больше волновала перспектива императрицы, а других богатство и слава. Молодой император уже начал отчаиваться, что та, кто будет с ним рядом, не будет его любить, считать его своим повелителем и беспрекословно подчиняться ему. Время шло, а он всё не мог определиться с невестой и выгонял по одной почти каждый день, начиная терять надежду и веру в существование «идеальной женщины». Времени оставалось все меньше, а народ все ждал, когда император представит всем свою жену.
Однажды он непринужденно сидел в своём садике камней, и, будучи в мыслях где-то очень далеко отсюда, впервые задумался над тем, что все, с кем он встречался, были не искренни, лукаво надевали маски добродушия, льстили и улыбались только затем, чтобы заполучить расположение императора и обезопасить себя от жестокости властителя. Эдвард не понимал, почему осознаёт это только сейчас, когда к нему привели невест. Не успев додумать возникшую мысль, услышал тихий и робкий голосок у себя за спиной.
