Стоит отметить ещё кое-что. Техники боя беллаторцев и кен меинов значительно отличаются, и отец пытался научить меня обеим. Сначала он пытался научить меня своей родной технике, которую я не только не мог нормально изучить, но и которая была мне просто непонятна. Если беллаторская техника больше подразумевала грубую силу, точность во владении оружием и выносливость, то в Кен Меин всё очень странно: вместо разных боевых приемов и техник, Эдвард постоянно что-то твердил про медитацию, концентрацию, внутренний покой и прочую философию, из которой, по его словам, я должен был почерпнуть для себя какие-то ответы! Разумеется, никаких ответов Вселенная мне так и не послала, но мы не сдавались и наконец-то перешли к практике, которая оказалась мучительней, чем сидение в одной позе несколько дней. Как и ожидалось, я не познал всех тонкостей этого искусства, поэтому все мои действия абсолютно не соответствовали правилам. Особенно отец отмечал, что мои атаки слишком агрессивны и резки, и что мне не хватает терпения и выдержки. Он часто обращал моё внимание на это, а я старался исправиться, но всё равно, в конце концов, срывался и даже на самой обычной тренировке впадал в необъяснимую ярость. И тогда отец понял, что это у меня в крови, и я должен научиться контролировать те навыки, которые во мне заложены моей отчасти воинской природой. Как сказал Эдвард, эта природа довольно агрессивна, даже если мне не угрожает опасность, я начинаю вести себя как хищник, и единственное, что не позволяет мне окончательно потерять голову, это моя кроткая целительская душа, жаждущая мира во всём мире. Я часто замечал, что что-то внутри меня одергивает всякий раз, когда я выхожу из-под контроля, а Чепуха даже назвал это моей светлой стороной. Какое же я странное и нелепое сочетание сурового воина и миролюбивого целителя, порой я сам себе противоречу, не могу определиться с тем, кто я больше. Стоит задуматься, раз я способен к регенерации, и я будущий правитель Гваритор, то я — целитель, но я не владею магией, у меня присутствуют некоторые инстинкты, и моя внешность мало походит на целительскую, а значит я — воин? В таких случаях Эдвард утешает меня тем, что я уникален, что у меня, в отличие от остальных людей, есть какой никакой выбор, и вообще мне стоит гордиться своей природой. Однажды он сказал мне, что его нередко берёт зависть, что он даже иногда задумывался, что было бы, если человек обладал способностью всех четырёх рас. Он был бы сильным как воин, владел магией и регенерацией как целитель, обладал безграничной мудростью как кен меин и, конечно же, умел свободно летать со скоростью света как астарианец, мгновенно преодолевая любые расстояния. Когда он говорил об этом, всегда выглядел таким мечтательным, что мне абсолютно не хотелось убеждать его в обратном, что это невозможно, тем более, в конце он всегда приводил меня в доказательство сие чуда. По правде, его советы и поддержка благоприятно на меня действовали, и впоследствии я перестал заморачиваться по этому поводу.
Ближе к делу, Эдвард обучал меня беллаторским техникам, но при этом он направлял меня и помогал придерживаться золотой середины, то есть сражаться также сильно и эффективно, как воин, но мыслить и воспринимать ситуацию, как целитель. В итоге это помогало мне здраво оценивать ситуацию во время битвы, понимать, что передо мной живой человек, которого я в данном случае должен только обезвредить, но никак не навредить ему. Но тогда у меня сразу возникал вопрос: как же я буду сражаться с реальными противниками, если отец настоятельно учит меня особо не вредить им? Он ответил, что я не совсем правильно его понял. Он сказал, что, во-первых, на поле боя я должен быть максимально сосредоточен, чтобы суметь отличить своего от врага, а в приступе ярости это сделать невозможно, и я рискую самостоятельно перебить половину собственного войска, даже не заметив этого. Во-вторых, нельзя забывать, что, даже если вы враги, это не повод терять человечность, надо относиться к противнику с уважением, не недооценивать его, но быть с ним предельно осторожным. Тогда я понял, что он имел в виду. Но затем, отец добавил, что как бы сильно мы с врагом друг друга ни уважали, нам всё равно придётся друг друга убить, а кто кого из нас убьет, уже зависит от нас. Эти слова отчётливо врезались мне в голову, и я вспоминал их каждый раз при мысли о предстоящих мне испытаниях.
***
До Гваритор, как и до утра оставалось около восьми часов езды, Анна, Саджито и Эдвард уже давно спали. Но Юджин всё никак не мог уснуть от бешеного круговорота мыслей в его голове. Он был в предвкушении. Больше всего ему было интересно посмотреть на лицо дяди, когда тот его увидит, ведь за всё это время Юджин поменялся не только внешне. Хотя, во внешности всё-таки тоже кое-что изменилось, но это пока что секрет.
Тут на портупее Юджина зашевелился его плюшевый друг.
— Эй, Юджи, тебе ведь тоже не терпится увидеть лицо этого болвана, когда он посмотрит тебе в глаза?!
Юноша ехидно улыбнулся, но ничего не ответил, а Чепуха продолжил.
