– Он и сам не знает. Когда Джону исполнилось пять, мы удочерили шестимесячную Шерли, так как Сьюзен не могла больше иметь детей.
– То есть Джон считает ее родной сестрой?
– Да.
– А как же Шерли? Она тоже ничего не знает?
– Нет, мы ей не говорили, растили как родную, – Билл мотанул головой. – Когда обнаружили болезнь, я начал выяснять и узнал, что ее родная мать тоже умерла от рака крови. Шерли передалось по наследству, но они скрыли от нас. Видимо, никто не хотел брать обреченного ребенка, и мы бы вряд ли рискнули. Растить двадцать пять лет, чтобы потом… – он не договорил, не смог, и продолжил после небольшой паузы: – Слишком тяжело и больно. Ведь разницы нет, сам ты родил или воспитал. Ребенок становится твоим родным, и переживаем мы одинаково за двоих. Я тебе говорил, что Джона положил в клинику? – Билл торопливо сменил тему разговора.
– Да, рассказывал. Как он?
– Со слов врачей, лечение проходит хорошо, прогнозы дают вполне обнадеживающие. Давно следовало отправить его туда.
– Он так же злится на меня?
– Не переживай. Сам упустил свое счастье, если ты из-за Мэгги спрашиваешь.
– Да, но еще потому, что он мой друг, хоть наши отношения и испортились.
– Каждый сам хозяин своей жизни, ты и так прикрывал его до последнего. Думаешь, я не в курсе.
– А Сьюзен знает про Джона?
– Пришлось рассказать. Какой бы ни была шокирующей правда, время лечит, и постепенно привыкаешь ко всему, так и Сьюзен смирилась. А что еще делать?
– А как дела у Шерли?
– О ней я и хотел поговорить с тобой. Как ни странно, сегодня она проснулась в прекрасном расположении духа, говорила о том, как правильно ты все объяснял, и изъявила желание выйти из дому. Недавно созванивался со Сьюзен, и она чуть ли не плакала в трубку от радости, говорила, что после обеда они пойдут гулять. Ник, хотел попросить, не мог бы ты еще раз вечером заехать, чтобы уделить немного внимания Шерли?
– Конечно! Обязательно приеду.
– Спасибо, – он устало провел пальцами по лбу, – а-а, еще хотел уточнить насчет материала. Есть ли что на примете?
– Есть! Дай мне немного времени.
– Отлично, – Билл хлопнул по столу, – тогда вернемся к делам, – добавил он и посмотрел на меня каким-то странным взглядом, предупреждающим и одновременно ироничным.
Весь оставшийся день я провел за работой, но мысленно возвращался к разговору с Мэгги. Нам необходимо было еще раз поговорить, и я, торопливо взглянув на часы, кинулся собирать документы в портфель, намереваясь ее подвезти. Я успел застегнуть пиджак и уже держал в руках портфель, когда в комнате неожиданно появилась Линда с красными, опухшими глазами.
– Ник, – шмыгнула носом она.
– Что случилось?
– Пожалуйста, прошу, выручи в последний раз.
– Линда, я достаточно поучаствовал в твоих приключениях. Даже Мэгги поверила, что у нас роман. А я этого совсем не хочу.
– Он расстался с ней, понимаешь? Передумал жениться, а я никак не могу его забыть, – она села в кресло и расплакалась.
– Кто? – с недоумением спросил я.
– Мой бывший, – шмыгая носом, прошептала она, и плечи ее судорожно затряслись.
– Не слишком ли много внимания твоему бывшему? Черт возьми, Линда, хватит реветь. Да возьми ты себя в руки! Он ведь сам ушел, и какая разница, женится или нет, к тебе он не вернется. Если бы хотел, то давно бы это сделал.
– Ник, я не знаю, что со мной творится. Я постоянно думаю о нем. Пытаюсь забыть, но не получается.
В моей груди что-то дрогнуло, и я, испытав прилив жалости к Линде, снова опустился в кресло.
– О господи, – выдохнул я, – когда любовь вызывает такую сильную зависимость, это ужасно. Знаешь, Линда, я тоже однажды любил и сходил с ума от желания, но со временем понял, что это лишь болезненная привычка, зависимость, которая далека от настоящих чувств. Со временем я забыл ее, хотя на тот момент казалось, что это невозможно. Ты не поверишь, но мне стало так легко, будто избавился от мешка гнилой картошки, которую тащил на спине, воображая, что нашел клад. В Лос-Анджелес летел с мыслью, что любовь приносит одни страдания, но встретил Мэгги и понял, что значит настоящая любовь. И у тебя все впереди.
– Думаешь? – Линда немного успокоилась и подняла на меня мокрые от слез глаза.
– Я просто уверен в этом. Найди в себе силы, поставь точку, и ты увидишь, как много вокруг мужчин, готовых ценить тебя. Если не любят – не нужно навязываться, бороться за любовь можно только в том случае, если ты уверена, что твои чувства взаимны.
– Ник, ты такой хороший!
– Хм, я не раз об этом слышал, но только женщины почему-то выбирают плохих мальчиков.
– Это точно, – засмеялась она, – а потом ревут, как я. Ты домой? Сможешь подкинуть?
– Вообще-то я хотел поговорить с Мэгги. Не обижайся.
– Но она уже уехала.
– Когда?
– Только что, когда шла к тебе, видела, как она идет к лифту.
– Черт! Мэгги знала, что я захочу продолжить разговор, и ушла пораньше. Ладно, пойдем. Подброшу.
Мы с Линдой вышли на улицу, теплый ветер ударил нам в лицо. Линда продолжала что-то рассказывать, а я, кивая, доставал ключи из кармана, когда заметил в такси Мэгги, которая смотрела на нас.
– Черт, – выругался я, – да что такое!
