- Не ожидал тебя увидеть так скоро, - Люцифер выглядел удивленным. - Ты выяснил, что такого важного в девчонке?
- Пока нет. У нее сейчас умирает бабушка, и...
- И это может заставить ее открыть секрет, - кивнул Дьявол. - Да, это подходящий момент, чтобы ее разговорить. Во время горестей люди легче всего расстаются со своими секретами. Надеюсь, ты сумеешь этим воспользоваться.
- Но, если она не умрет... - начал Дамиан.
- Не умрет? - Дьявол вгляделся в глаза Дамиана, выискивая в них образ умирающей. - Ошибаешься, она обречена.
***
Когда я вновь увидела Дамиана, его лицо стало немного иным.
- Что-то случилось?
Он лишь покачал головой.
- Мне жаль твою бабушку.
- Спасибо, - я взяла его руку в свою. - Но она выкарабкается. Я верю в это!
А затем из операционной вышел человек в белом халате. Врач! Я вскочила с места и подошла к нему.
- С ней все в порядке? - я кивнула на дверь операционной. - С Людмилой Горянской. Мне сказали, она в операционной.
- Кем вы ей приходитесь? - спросил врач.
- Внучкой.
- Тогда это ваше, - он потянулся в карман и достал оттуда золотой медальон, который бабуля никогда не снимала. - Мне очень жаль, но ваша бабушка умерла.
- Вы дочь, да? - ко мне подошла немолодая чуть полноватая женщина, с короткими, выкрашенными в бордовый цвет волосами.
- Внучка, - я попыталась улыбнуться, но выдавила из себя только жалкую гримасу.
Женщина слегка отрешенно кивнула.
.- Да, позабыла. Идите, скажите пару слов, пока крышку не закрыли.
Я кивнула и подошла ближе, стараясь не смотреть на тело в гробу, стараясь запомнить бабулю такой, какой она была при жизни, а не...
- Бабушка была... - я задохнулась, но не расплакалась. Упрямо сжала зубы и продолжила. - Была замечательным человеком. Она всегда поддерживала меня, беспокоилась, пыталась помочь, что бы я у нее не просила. Она... Она прожила хорошую жизнь. Не такую долгую, как могла, но... Зато...
- Зато не страдала долго, - прошептал кто-то из стоящих позади меня людей. Многие там были. Несколько соседок, двое бывших бабушкиных сослуживцев, три приятельницы, с которыми бабуля любила болтать по телефону, пока меня не было дома. - Не мучила ни себя, ни посторонних.
К горлу подступили рыдания. Я прерывисто задышала, чувствуя, как по щекам покатились слезы. Решительно подняла руку: вытереть их. Но сдержалась. Так, с мокрыми щеками, и продолжила речь:
- Зато мать мою и меня вырастила, на ноги поставила. Она...
- Детка, перестань, не изводи себя так, - Татьяна Михайловна к моему удивлению вместо обычного осуждения выказала сочувствие. - Если умерла, значит, строк ее к концу подошел.
Сердобольная старушка попыталась меня обнять, но я вырвалась из ее объятий. Подошла еще ближе к гробу, все так же пытаясь отвести взгляд от застывшего тела. Позже и вовсе закрыла глаза. Наклонилась и легко коснулась губами холодного лба.
- Земля тебе будет пухом, бабуля. Земля будет...
Скоренько поднявшись, я отошла от деревянного, оббитого красной тканью гроба, освобождая место другим гостям. Кто по одному, кто по двое они подходили к бабуле и прощались.
- Хорошим человеком Людка была. Всем нам помогала. Никогда не отказывала. У самой, бывало, денег нет, а она...
- Много чего Людмила в жизни сделала. Я вот всегда говорила...
Все новые и новые слова. Людка, Людмила, Горянская... Я будто отгородилась от всего этого. Стояла в стороне, не вслушиваясь, будто говорили они не о моей бабуле, а каком-то совершенно постороннем человеке. Добром, хорошем, щедром...
Бабуля... Бабушка...
Я помнила едва ли не каждый день, проведенный с ней. Они остались где-то в памяти, но где-то очень далеко. Так далеко, что и не добраться. Сейчас же...
