– Потому что Эмбер никогда не представляла собой его конечную цель. Она оказалась побочным игроком в более сложной шахматной партии, в которую я даже не представлял, что играю. Чего он действительно хотел, так это подтверждения того, что он лучше меня. Что для Ронана он больше сын, чем я. Джул хочет стать генеральным директором. И желает быть самым черным в семье Блэков.
– Так почему Эмбер так поступила? Выбрала Джулиана? Ты намного … – Мэд запнулась.
– Сексуальней? – помог я ей.
– Я собиралась сказать сносный. Но даже это иногда звучит великодушно. Просто, знаешь ли, он производит впечатление скользкого типа.
Я ничего не сказал. Бекки крикнула, что закончила, и я отпустил Мэдисон, сделав шаг назад, словно она сотворена из огня. Но Мэд все еще стояла на месте, уставившись на меня уязвимым взглядом, которого я не мог вынести.
– Просто кажется несправедливым, что ты не желаешь влюбляться, вступать в брак, заводить детей… лишь потому, что Джулиан украл твою невесту. Не всех женщин волнуют деньги и статус.
– Но никогда нельзя быть уверенным. – Я мрачно улыбнулся. Мэд хотела продолжить разговор, но я последовал за Бекки к стойке администратора, решив положить этому конец. Больше всего на свете мне хотелось скрыться от пристального взгляда этих каре-зеленых глаз. Мэдисон поплелась за мной, не желая оставлять тему.
– И это все? Один неудачный опыт в любви?
– Ага.
– Так трусливо. Все равно что возненавидеть все углеводы, потому что тебе не понравился кусок пиццы.
– Пиццу я тоже не люблю, – беззаботно заметил я. Технически, это правда. Мне не нравилось, что пицца делает с моим таким трудом заработанным прессом, и я не собирался есть ее в ближайшее время.
– Богохульство! – воскликнула Мэдисон позади меня, пытаясь – и безуспешно – подстроиться под мой темп. – Итак, это действительно все? Ты приговорил себя к жизни в одиночестве только из-за
Она вообще слушала мою историю? Много ли она знала людей, потерявших невест из-за братьев и сестер?
– Не в одиночестве, – поправил я. – Я постоянно встречаюсь с девушками, и у меня есть прекрасная семья, которую я люблю, не считая брата и его жены.
– Но если ты не влюбишься, плохие парни победят, – настаивала Мэдисон.
– Серьезно? – я повернулся, пригвоздив ее саркастическим взглядом. – Потому что сейчас они, черт возьми, не выглядят так, будто побеждают. К моему большому удовольствию, они кажутся совершенно несчастными.
Повисла пауза. Не знай я ее лучше, сказал бы, что Мэд на грани слез. Но это не могло оказаться правдой. С чего бы ей так переживать?
– Ты собираешься отращивать волосы? – брякнул я, внезапно меняя тему.
– Не знаю. – Она ошеломленно моргнула. – Может быть.
– Мне нравится, когда они короткие.
– Буду иметь в виду.
– Правда? – спросил я.
– Нет, – невозмутимо ответила она.
Я вернулся к стойке, дабы просмотреть фотографии с Бекки, просто чтобы сохранить некоторую дистанцию между мной и Мэдисон. Когда мой пульс перестал биться о веки, я присоединился к ней снаружи. Она стояла ко мне спиной. Выглядела взволнованной, подпрыгивала на носочках, обнимая свой живот. Я уставился на нее, не выдавая своего присутствия. Мэд достала телефон из сумочки и принялась строчить кому-то сообщение. Педиатру? Мысль о том, что она встретится с ним и будет флиртовать после нашей совместной фотосессии в честь помолвки, пробуждала во мне жажду убийств. Я шагнул вперед, положив руку ей на плечо.
– Как насчет того, чтобы перекусить? – спросил я.
Она обернулась, удивленно втянув воздух, будто я застал ее за тем, чего она делать не должна. И по большей части, мне тоже так казалось. Не то чтобы Мэд была мне чем-то обязана, но с тех пор, как началась вся эта фиктивная помолвка, я не встречался с другими девушками. Что даже не имело никакого смысла. Мне просто не хотелось прилагать усилия с кем-то новым, когда рядом была Мэдисон. Я направил всю свою энергию на то, чтобы вернуть ее в свою постель.
А я до сих пор только поцеловал ее.
Мне нужно исправить ситуацию. Быстро.
– У меня дома есть вчерашние остатки. – Она вежливо улыбнулась. – Не хочу быть расточительной.
Я нахмурился.
– Очень напоминает отказ.
Она вздохнула, устало потирая глаза.
– Послушай, Чейз, ты хороший парень…
– Нет, это не так, – перебил я ее. Мэд запнулась на полуслове.
– Верно. Но ты достойная партия. Не из-за твоих денег или статуса, а потому что ты забавный, сообразительный, умный, веселый и – да – выглядишь так, будто ты дитя оргии всех греческих богов, Криса Хемсворта и Джеймса Дина.
– Спасибо за мысленный образ, который я не смогу стереть из своей памяти. Кстати, кто из них забеременел?
Она часто заморгала.
– Кто из богов?
– Ах… Крис. Думаю, ему бы чертовски подошел животик.
На мгновение воцарилась тишина. Люди обходили нас на оживленной улице. Я официально стал ненавистным мне ублюдком, который вечно преграждает путь пешеходам.
