– О боже! – женщина, представившаяся Бекки, водрузила очки на нос и уставилась на меня. Ей около пятидесяти, она спортивного телосложения, в сером сдержанном платье, волосы того же цвета, что и платье, и на ней такое количество украшений, что можно потопить «Титаник». – Снова вы, мистер Блэк.
– Снова? – Мэдисон вежливо улыбнулась, ее взгляд метался от Бекки ко мне. – Здесь проходит уже вторая твоя фотосессия в честь помолвки? – спросила она, ожидая подтверждения своих подозрений.
Мне хотелось вытащить кишки Бекки, Берты и мамы из их задниц и соткать из них модные шарфы. Вместо того чтобы нападать на женщин втрое старше меня, я взял Мэд за руку (в третий раз, и мне все больше нравилось – вроде как), пропустив мимо ушей ее комментарий.
– Эта девушка точно задержится надолго, – отрезал я.
– Не будь так уверен, – пробормотала Мэд.
– О, уверена, так и будет. Та девушка, – Бекки покачала головой, обогнув стойку, чтобы проводить нас в студию, – она ему не подходила. Я видела, что им не суждено быть вместе. У меня предчувствие на такие вещи. Правда. – Она остановилась перед белым фоном, освещенным яркими проекторами. Напротив него в затемненном углу комнаты стоял табурет и оборудование. Бекки прикрепила камеру на штатив и прищурилась, настраивая ее. – Я ничуть не удивилась, увидев, что она вернулась с кем-то другим. С той невестой я не видела вас вместе. Когда в студию приходит парочка, мне даже не нужно с ними разговаривать. Я замечаю язык их тела и знаю, сложатся отношения или нет. Мое чутье никогда не подводит. – Она постучала наманикюренным ногтем по виску. Я послал ей вежливую «не-могу-черт-возьми-дождаться-когда-выберусь-отсюда» ухмылку. Я бы увильнул от всей этой съемки, если бы не тот факт, что она вызвала улыбку на лице отца.
Когда мама сказала, что заказала нам в подарок фотосессию, я сначала отказался, но отец выглядел таким разочарованным, что пришлось согласиться.
– И что вы думаете о наших отношениях? – спросила Мэд, стоя на белом фоне позади Бекки. Сегодня моя фиктивная невеста надела серую блузку с вырезом, увенчанным жемчугом, и розовую юбку-карандаш с персиковым узором, которую мне очень хотелось с нее сорвать.
– Вы определенно в этих отношениях надолго. Здесь ваш «счастливый финал». – Женщина за камерой улыбнулась. Мэдисон бросила на меня взгляд, говорящий «пф-ф». Ее это позабавило. А вот Бекки – нет. Я тоже не счел это смешным.
Фотограф велела нам встать близко друг к другу, чрезмерно жестикулируя, дабы донести свою мысль. Она попросила меня перекинуть руку через плечо Мэдисон, стоя позади нее («Посмотрите на эту разницу в росте, вау!»), а затем положить обе руки ей на плечи и заглянуть в глаза. Все это слаще попкорна, и каждая саркастическая косточка в моем теле готовилась затрещать от ярости, но я следовал указаниям, зная, что родители получат огромное удовольствие, увидев конечный результат, и помня, что Мэд посоветовала мне показать отцу свои чувства.
Мы сделали все, как нам было велено, болезненно широко улыбаясь в камеру, пока Бекки щелкала. Наши взгляды были прикованы к черному объективу фотоаппарата, ожидая вспышки. Понимая, что мы можем остаться в таком положении надолго, Мэдисон завела разговор:
– Итак. Ты здесь… снова? – спросила она, сжав зубы.
– Наклонитесь и поцелуйте ее в щеку, мистер Блэк! – крикнула Бекки, спрятавшись за камерой. Я сделал то, что мне сказали, прижавшись губами к пухленькой щеке Мэдисон. При соприкосновении между нами пронеслось нечто обжигающее и незнакомое. Будто ее тело наполнилось в моих руках, став более округлым, горячим и каким-то образом более живым.
– Забудь, – прошептал я, касаясь ее кожи.
– Ты сказал, что расскажешь мне об Эмбер, если я соглашусь на эту съемку. Выкладывай, – прошипела она, продолжая радужно улыбаться.
– Мэдисон, повернись! Обними его! Сделай более непринужденный вид. Нет, все неправильно. Выглядит так, будто ты пытаешься сбить его во время футбольного матча. – Бекки продолжала комментировать. Мэд повернулась и обхватила меня руками, прижавшись щекой к груди в области сердца. Я уставился на ее макушку и действительно обнаружил пару седых волосков. Они блестели на фоне каштановых локонов.
– Нервничаешь? – прошептала она.
– Нет, – усмехнулся я.
– Твой пульс зашкаливает.
– Это из-за кофе.
– Когда ты в последний раз его пил?
Наверное, в полдень. Тем не менее мне дозволено иметь учащенное сердцебиение, особенно когда ко мне прижималась великолепная женщина.
– Прямо перед тем, как заехал за тобой. Две порции отменного сорта.
– Лжец. – Я чувствовал ее ухмылку сквозь рубашку. – Итак, Эмбер.
