— И где шлялся этот твой Парень с Колечком? Что, он просто оставил тебя гнить в «обезьяннике»?
Но еще до того, как она успела ответить, в голове у меня вспыхнула мысль: а где же шлялась я сама? Почему Лили мне не позвонила?
— Да нет, он вел себя замечательно, он…
— Лили, почему…
— …хотел остаться со мной и даже позвонить адвокату своего отца…
— Лили! Лили! Подожди. Почему ты не позвонила мне? Ты же знаешь, я бы тут же приехала и не уехала бы без тебя. Так почему? Почему ты не позвонила мне?
— Ох, Энди, ну какая разница? Мне было не так уж плохо, клянусь тебе. Просто я вела себя как идиотка, и знаешь, решила больше так не напиваться. Оно того не стоит.
— Но почему? Почему ты не позвонила? Я всю ночь была дома, я бы примчалась через две секунды.
— Да это все чепуха, правда. Я не позвонила, потому что думала, что ты либо на работе, либо жутко устала. Мне не хотелось беспокоить тебя. Тем более в субботу вечером.
Я припоминала, что я делала прошлой ночью, и единственным, что всплыло в памяти, оказался просмотр «Грязных танцев» на Ти-эн-ти — наверное, уже в семидесятый раз в моей жизни. Вроде бы я заснула еще до того, как Джонни заявил, что «никто не обидит Малышку», и продолжал — в буквальном смысле слова — ставить ее на ноги, пока доктор Хаузман не признал, что это не Джонни сделал ребенка Пенни, и не похлопал его по спине, и не поцеловал Малышку, которая к тому времени уже доросла до имени Фрэнсис. Все эти сцены я уже знала наизусть.
— На работе? Ты думала, я была на работе? И слишком устала, чтоб тебе помочь? Лили, не говори так.
— Послушай, Энди, мы это проехали, ладно? Ты ведь все время на работе: и днем, и ночью, часто и в выходные тоже. А когда ты не работаешь, то жалуешься на работу. Я в общем-то все понимаю, я знаю, какая трудная у тебя работа и что твоя начальница не в своем уме. И мне не хотелось портить тебе отдых. А потом, я не знала, может быть, ты с Алексом. Он все время говорит, что никогда тебя не видит, я не хотела мешать. Если б это и в самом деле было нужно, я бы позвонила, и я не сомневаюсь, что ты бы тут же примчалась. Но я еще раз повторяю: там было не так уж плохо. Ну, давай это закроем. Я с ног валюсь, мне надо в душ, а потом в постель.
От волнения я не могла вымолвить ни слова, но Лили приняла мое молчание за согласие.
— Ты еще там? — спросила она через полминуты, в течение которых я отчаянно пыталась подобрать слова для извинения, объяснения или чего-то в этом роде. — Слушай, я только что добралась до дома. Мне надо поспать. Я тебе звякну после?
— Ну да, конечно, — выдавила я. — Лил, мне так жаль! Ведь я никогда не вела себя так, чтобы ты могла подумать…
— Энди, не надо. Все нормально. Со мной все хорошо. С нами все хорошо. Потом поговорим.
— Ладно. Спи. Позвони мне, если что…
— Ну конечно. Да, а как тебе наша новая квартира?
— Она просто супер, Лил. И как ты только сумела отыскать такую прелесть? Вот мы с тобой заживем… — Я едва понимала, что говорю, и говорила только для того, чтобы она подольше не отключалась, чтобы убедиться еще и еще раз, что наша дружба осталась неизменной.
— Вот и хорошо. Я так рада, что она тебе нравится. Надеюсь, и Парню с Колечком она тоже понравится, — пошутила она, но снова как-то наигранно.
Мы попрощались, и я застыла посреди гостиной, уставившись на телефон.
В это время в комнату вошел папа, чтобы звать нас с Алексом обедать.
— Что случилось, Энди? Где Лили? Я думал, что и ей не помешало бы помочь перевезти вещи, но я буду в городе только до трех. Она уже едет?
— Нет, она… э… она приболела. Это на несколько дней, не меньше, так что раньше завтрашнего дня она не приедет. Мы с ней только что разговаривали.
— А ты уверена, что у нее все в порядке? Может, нам стоит к ней съездить? Я всегда беспокоился за эту девочку; у нее ведь нет родителей, только эта старая перечница, ее бабушка. — Он положил руку мне на плечо, словно для того, чтобы растравить мои раны. — Ей повезло, что у нее есть ты. Иначе она осталась бы совсем одна.
Я почувствовала ком в горле, но все же смогла выговорить:
— Ну да, вроде того. Но с ней все в порядке, это точно. Просто ей надо как следует выспаться. Пойдем чего-нибудь перекусим? Привратник говорит, в четырех кварталах отсюда есть классная закусочная.
— Офис Миранды Пристли, — ответила я недовольным тоном, который прочно усвоила в последнее время: я надеялась, что это убедит всех отважившихся украсть у меня часть моих личных минут в несвоевременности их звонка.
— Д-день добрый, это Эм-эм-эм-эмили? — прошелестел заикающийся женский голос на другом конце провода.
— Нет, это Андреа. Я новый секретарь Миранды, — пояснила я, хотя делала это уже, наверное, тысячу раз.
— А, новая секретарша Миранды, — зарокотал странный голос, — самая удачливая девушка на свете, н-не так ли? Ну и каково оно — жить бок о бок с мировым злом?
Сонное настроение как рукой сняло. Это было что-то новое. За три с лишним месяца моей работы в «Подиуме» я еще не встречала человека, который бы осмелился отозваться о Миранде так откровенно дерзко. Уж не шутит ли она? Не провоцирует ли меня?
