Кто-то сошел здесь с ума и обмочился от радости.
Сьюзан нагнулась и подняла с пола нож.
Из глаз у нее текли слезы, рот наполнился слюной. Уголок одного глаза нервно подергивался. В голове метались тени. Она услышала какой-то скрип. Он доносился с заднего двора. Сьюзан напряглась и крадучись двинулась вперед, оставляя на рассыпанной на полу муке отпечатки ног. Осторожно приподнялась над стойкой и выглянула сквозь кухонное окно во двор.
Осторожно, чтобы не выдать себя.
Она увидела кусты и садовый сарай. Вытянула шею. Там была натянута бельевая веревка. Простыни покачивались на легком ветерке. Но тот скрип. Тот несмолкающий скрип. Он напомнил ей о...
Она сильнее вытянула шею. Тело у нее покалывало от пота, блузка прилипла к спине. Она увидела... увидела Мардж. Мардж висела на дубе. Увидев ее, Сьюзан захотела закричать, позвать на помощь, сделать что-нибудь, но в этот момент в ней будто что-то отключилось.
Поэтому она просто продолжала смотреть.
Мардж, бедная старушка Мардж, была вздернута на дубе, словно линчеванный головорез в старом вестерне. Она была голой, ее вздувшееся, искалеченное тело было фиолетового цвета. Опухшее лицо представляло собой сплошной синяк. Узнать ее можно было лишь по ее красивым, серебристым волосам. Казалось, будто ее забили до смерти. Битами. Досками. Молотками. Сложно было понять. Ее конечности были переломаны и загнуты под неестественным углом.
Сьюзан не рискнула искать Билла.
Она уже не бежала, не двигалась короткими, осторожными перебежками, как загнанный зверь. Она направилась к дому Личеков. Это была кучка набожных "Свидетелей Иеговых", которые всегда оставляли в чужих почтовых ящиках свои брошюры и листовки. "ПРИЗНАКИ ВТОРОГО ПРИШЕСТВИЯ", "ИИСУС ТЕПЕРЬ ЗДЕСЬ, НА ЗЕМЛЕ" или "ТЫ МОЖЕШЬ СТАТЬ ДРУГОМ БОЖЬИМ!". Личеки никому не нравились. Они не верили в такие вещи, как Рождество или Хеллоуин. Называли их языческими праздниками. Соседские дети всегда разыгрывали их на Хеллоуин. О, какие гадости они им устраивали.
Но Сьюзан не волновало, во что они верят, а во что нет. Ибо в тот момент она уже не знала точно, во что сама сейчас верит, ибо мир утратил для нее стабильность.
Она не стала стучать.
Вошла в дом, держа перед собой нож в ожидании несуществующей атаки. Почувствовала запах крови, дерьма, мочи, и чего-то похуже. Гостиная была разгромлена. Подшивки журналов
Это было смешно.
Хотя и не очень далеко от истины, как она боялась.
Очевидно, они использовали страницы вместо туалетной бумаги, - что было, по ее мнению, самым конструктивным их применением.
Тук, тук, тук.
Сьюзан присела на корточки. Нож дрожал у нее в руке. Этот стук. Что на этот раз? Он доносился из двери в дальнем конце комнаты, возможно, из столовой. Она подумала о том, чтобы убежать. Ее животный инстинкт настаивал на этом. Но так как она все еще оставалась более-менее разумным существом, ей стало любопытно.
Напрягшись, она приготовившись к драке. Двинулась через всю комнату, старясь на наступать в человеческое дерьмо. Запах стоял отвратительный. Она заметила среди фекалий следы босых человеческих ног, которые вели в комнату, к которой она сейчас подкрадывалась.
Она добралась до двери.
Сейчас уже громче. Она слышала мужское кряхтение и женское постанывание. Шлепки плоти об плоть. Нет, нет, этого не может быть. Только не здесь. Не в этом вымазанном дерьмом месте. Люди не могут быть такими вульгарными, грубыми и низкими. Но звуки становились все громче и громче. Сомнений быть не могло. Сьюзан невольно почувствовала внутри себя какое-то шевеление.
Заглянула за дверь.
На полу совокуплялись мужчина и женщина. Мужчина был абсолютно голый, его тело было покрыто царапинами и пятнами засохшей крови. На женщине была только юбка, которая была задрана до пояса. Рядом с ними сидела еще одна женщина, постарше. Она раскачивалась взад-вперед, имитируя их движения и грызла яблоко.
А чуть дальше... всего в паре футов от них... лежали останки Личеков, Джека и Уэнди. Ноги у нее отсутствовали. Джек был выпотрошен, как молочный поросенок. Вывалившиеся внутренности лежали на полу грудой мотков. Кровь растеклась под ними в виде большой липкой лужи. Пара трахалась в ней, вымазавшись в крови и дерьме, и не обращая ни на что внимания.
Сьюзан уставилась на них с ужасом и отвращением.
