Ночью девушке снилась её прошлая жизнь, до прихода в театр. Она одна жила на маленьком острове, в косом подвальчике. В её кастрюлях варились супы, на кровати лежал цветочный плед, а стены стягивали одиночеством. Она выходила за порог в поиске весёлых приключений, но каждый раз попадала в расставленные умелыми охотниками капканы, травилась собаками или попадала под каменный проливной град.
С прогулок она возвращалась с разбитыми ссадинами и разодранным сердцем. Каждый выход из земляники, оборачивался мрачной погодой, чёрные тучи застилали небосвод, а гром раскатывался по округе. Каждое возвращение, оборачивался рыдающим ливнем в подушку, фиолетовыми пятнами ударов, лохматыми бурыми ранами по телу.
Девушка превратилась в отрешенную тень. Она чувствовала себя отверженной жизнью. Живым узником поникших стен, за которыми блуждают миражи опасностей. Её сердце сочилось болью, а тело обросло крепкими черепкам панциря.
Она ушла в подполья, обретая образ тихого монаха. Сказочные притчи святых, и розовая дымка ладана, хоть как-то утешали и смягчали болезненные печали. Уединение зализывало раны, варило настой из целебных трав, лечило душевные пробои, молитвами. Сердце, прокрученное в фарш, штормовыми невзгодами, больше не желало покидать подземную каюту.
Но судьба девушки, не терпела бездействия и волею небесных повелителей, ей пришлось подобно трусливому змею, покинуть свою норку. Оглядываясь и страшась каждого кустарного шороха, выползти в поисках пропитания и работы.
Девушка осторожно заглядывала под лопухи, искала дьявольские железные пасти в округе, а они широко ухмылялись в её голове, бренцали зубами, и изрыгали струйки паучков.
Дьявол магнитной стружкой был рассыпан по её телу, с самого открытия дверей этого мира, он был её частью, и притягивал колкие железные занозы к себе.
Глава 11. Изнанка души.
Уже три месяца девушка работала в бурлеске. Её тело было исколото и изрезано когтями. А пальцы стерты в кровь от частых партий в карты. Её шкафы ломились от ярких экстравагантных нарядов, на которые она обменивала сладко-горькие конфеты. Дьявол был щедр и осыпал её из рога изобилия, достатком. Девушка каблуком забила вглубь внутреннего ужа, её потребности росли, а паучки в голове раздувались, и щелкали молниями желаний.
Строка за строкой, мысленно заполнялась таблица, столбцы планируемых приобретений громоздились, распирали голову, сдавливали извилины, застилали глаза, вызывали неимоверный зуд. Паучки суетливо теребили лапками высчитывая сколько горьких партий, ещё предстоит сыграть, чтобы вкусить сладость от обновок.
Девушка достала из набитого шкафа, недавно купленный, цветочный костюм и накинула его на себя, красуясь перед зеркалом. За идеальными волнами рюш, скрывались неидеальные складки живота.
Девушке хотелось иметь фигуру пешки, с тонкой изящной талией и пышным продолжением, но в зеркале отражалась прямоугольная ладья. Паучки зашурудили лапками и соткали простыню будущих действий. В голове у девушки замелькала идея, как стереть в порошок все изъяны.
С тех пор завтраки, обеды и ужины стали в три раза сытнее и жирнее, а после трапезы, она позволяла дьяволу мохнатой, липкой лапкой вычищать всё съеденное.
Горло девушки было разодрано, внутренности истерзаны, вены лопались в глазных яблоках, а голова невыносимо кружилась. Ежедневная чистка, напоминала экзекуцию, но тело девушки превратилось в тонкий стебель, на котором мотылялась, поникшая синеволосая голова.
Девушка тревожилась. Она сидела на кончике кровати и задумчиво покусывала изувеченные пальцы. Из зеркала на неё смотрел сухой безжизненный скелет. Она так стремительно его добивались что взяла черную магию в подмогу. А теперь совершенно не знала, что с этим делать. Отказаться от дьявольской колдовской помощи было страшно. Ей казалось, что одна она не сможет удержать тонкий ствол фигуры, и тут же заплывет буграми. Но ежедневные истязания, изуродовали все её внутренности. Утомили и выжали ее. Обессиленная и опустошенная, девушка в конце концов задремала.
Разбудил колокол, возвестивший о приходе господинов. Эта ночь была бурной. Строгие рыцари сменялись пугливыми пажами и так по новой. Волной смывало одних и тут же стучали другие гости. Суматошный рой, до самого рассвета, носился по лабиринтам. Лишь взбитый, прокуренный воздух напоминал о жарких набегах.
Девушка была растоптана этим живым потоком. Сегодня каждый её гость был палачом, который в тряпки искромсал, исщипал всё её тело. Этой ночью, как из ковша, на девушку лились оскорбления. Грубость и хамоватость, господинов, не знала берегов. Злобные и шипящие, щедро хлестали её по щекам мерзкими словами.
Всё до одного уродливо-противные, они презрительно кидали в неё колкости и усмешки. Плевки и грязная слизь, дождём поливали, скрутившегося в бублик, Ужа.
Девушку, как тряпичную куклу вывернули на изнанку и изорвали. Помыли ей пол и выбросили на помойку. Так чувствовала себя израненная душа.
Глава 12. Зеркало
