На бескрайних просторах Дикого Запада люди убивают, чтобы выжить, поэтому меткий стрелок ценится очень высоко. Но если он не хочет иметь грязных дел, как Кинг Мэбри, то обречен на скитания в одиночестве среди снежных равнин. Случайно он узнает, что знаменитой труппе Тома Хили предстоит переход через опасную долину УиндРивер. Р
Он скакал на юго-запад — навстречу бурану. Преследователь не отставал.
С гребня холма всадник спустился в овраг. Сугробы, наметенные на склоны, служили какой-никакой защитой. Над ним низко нависло свинцово-серое небо. С каждой минутой становилось все холоднее; ветер пронизывал до костей.
Кинг Мэбри, крупный широкоплечий мужчина с худощавым волевым лицом, надвинул на глаза черную, с низкой тульей шляпу и поднял воротник своей овчинной куртки — снежная крупа отскакивала от нее, точно галька от утеса в штормовом море.
Он выехал из Дедвуда в Шайен два дня назад, а ближайшее жилье находилось милях в пятидесяти, на станции Хэт-Крик. Мэбри закурил сигарету, несколько раз глубоко затянулся, он должен добраться до Хэт-Крик, иначе…
Его преследователь стоял перед той же дилеммой: найти прибежище — или верная смерть.
А вьюга все усиливалась, злобно завывая…
В Дакоте и Вайоминге метели особенные — неистовые, зловещие, жестокие… Вот и теперь ветер яростно хлестал всадника по щекам, жалил ледяной крошкой, пытался вырвать из седла. Кинг Мэбри низко опустил голову, укрывая лицо.
Конь ступил на дед замерзшего ручья — Мэбри направил сюда своего вороного, продравшись через хрустящие мерзлые кусты. Здесь было спокойнее: росшие по берегам ручья деревья защищали от ветра.
Мэбри высматривал место, пригодное для ночевки, и, обнаружив наконец его, даже подивился такой редкой удаче: ручей здесь огибал скалистый берег, а к трем огромным валунам на берегу ветер нанес множество сломанных веток, закрывавших вход в пещеру футов пятнадцати в глубину и футов семи в высоту. Расчистив вход от веток, Мэбри завел туда коня и быстро взялся за дело: срезал лапник и соорудил прикрытие от ветра; к тому же «щит» этот должен был удерживать в пещере тепло костра.
Он поджег содранную с веток кору, сухие листья и тонкие прутики. Затем подбросил ветки потолще, и костер запылал.
В дровах здесь недостатка не было. Мэбри подтащил поближе несколько толстых ветвей и полусгнившее бревно. С трудом пробираясь по сугробам, он нарубил лапника, чтобы устроить себе ложе. Теперь Мэбри уже не сомневался: эту ночь он переживет.
Отерев насухо бока коня, путешественник насыпал в торбу овса и повесил ее на шею вороному.
Огромные камни постепенно нагревались, вбирая жар костра. Снаружи злобно завывал ветер. Мысли Мэбри вновь вернулись к тому, кто его сейчас преследовал: каким образом тот узнал о деньгах, нескольких сотнях долларов — его собственных, и тысяче, которую надо вернуть владельцу ранчо в Шайене.
Все дело в том, что, если ты — ганфайтер, кто-то непременно пожелает нанять тебя для грязной работы.
В краях, где все мужчины вооружены, стрельба неизбежна. Мэбри же владел оружием отменно, хотя до поры особенно над этим не задумывался, — не задумывался до того яркого солнечного утра, когда они с Бентом Форрестом с ранчо «Экс Ай Ти» отправились верхом в небольшую долину. Добравшись до места, они увидели двоих мужчин, которые, уложив на землю бычка, готовились поставить ему свое тавро. Бандиты увидели их первыми: один из них уже целился из револьвера, когда Мэбри выхватил свой. В то время ему было всего шестнадцать, и никто из ковбоев на ранчо не знал о нем ничего, кроме того, что он парень работящий и неразговорчивый. В это памятное утро о нем узнали кое-что еще…
Бент Форрест был метким стрелком, но в то утро бандиты забились в агонии, прежде чем он коснулся рукоятки своего револьвера.
— Ты раньше убивал? — Бент пристально взглянул на парня.
— Нет.
Они так и не спешились. Рядом с ними в лучах восходящего солнца потрескивал костер, на котором накаливали клейма, и беспомощно бился бычок, спутанный веревками. Воры лежали на земле; револьверы, выпавшие из их рук, валялись в траве.
— Молодец, малыш. Хорошо стреляешь. Может быть, лучше всех, кого я знаю.
Кинг Мэбри смотрел на убитых им людей. Ветер шевелил концы платка, повязанного на шее у одного из них. Мэбри не чувствовал себя героем; его слегка подташнивало.
— Успокойся, малыш, у нас не было выбора: или они нас прикончили бы, или мы — их. Будем помалкивать об этом.
Но однажды вечером, сидя в салуне, Форрест проболтался… Изрядно выпив, он похвастался подвигом своего юного приятеля, хотя прекрасно знал, что означает репутация ганфайтера. Ковбой с Пекоса стал охотиться за юношей, пытаясь доказать, что Форрест врет.
Пекосского ковбоя похоронили на продуваемой ветрами вершине холма, у старой Таскосы, где он упокоится рядом с Фрэнком Вэлли и ребятами, павшими в Великой битве, а Кинг Мэбри сделался бродягой.
Форт-Стоктон, Лампасас, Мобити, Увальде, Большая излучина Рио-Гранде, Эль-Пасо, Линкольн, Симаррон. Где он только не побывал, перегоняя стада то в Канзас, то в Небраску, то в Вайоминг.
Время от времени приходилось пускать в ход оружие…
…Мэбри проснулся с первыми лучами солнца. Он выбрался из-под одеял, разворошил уголья костра, подбросил листьев, сухой коры, сухого лапника и, поеживаясь от холода, забрался обратно под одеяла.
