Михаил не желал обманывать Кирсу, и дело было не столько в том, как они сдружились, но в рисках, идти на которые он никогда не любил… В конце концов Маледикта способна с легкостью убить Мичурина, если он проявит себя предателем.
— Эх… — разочарованно вздохнул темноволосый мужчина, прикрыв лицо руками.
— Это согласие? — нетерпеливо уточнила Виктория.
— Откровенно говоря, я бы предпочел в этом не участвовать… К тому же, вы же буквально сегодня убили Сельму! Зачем вам снова…
— Чем ты слушал? — с нескрываемой ненавистью прорычала она сквозь зубы. — Мы убиваем людей, чтобы я смогла насытить элементального духа. Сегодня сделать этого не вышло, ибо ты украл душу Сельмы.
— Да ничего я не крал! Я даже не понимаю, что ты имеешь в виду…
«В моём мире душой называли нечто эзотерическое, полностью оторванное от реальности и науки. Но раз тут существует магия, то такие вещи тоже имеют место. Вот только зачем она обвиняет меня в чём-то, чего я явно не совершал?» — мысленно рассуждал Мичурин, стараясь распутать клубок загадки.
— Я так и думала, что ты будешь отнекиваться и ничего не понимать. Самому не надоело? — она продолжала атаковать Михаила, однако уже более сдержанно. — Я чувствую в тебе душу Сельмы. В твоём левом глазу, если быть точнее.
«Мой левый глаз?! Неужели она говорит про…» — он машинально потянулся к своему лицу и потёр тот самый глаз, подвергнувшийся метаморфозе.
— Само существования души у человека — раздел запретной литературы. И как я понимаю, на поглощение этой души способны лишь духи, вроде элементалей или демонов. Ну и люди, конечно, которые приняли их в своё тело… — пояснила Виктория и сразу же продолжила обвинять Мичурина. — Поэтому ты явно не такой уж и простой, каким пытаешься казаться. Даже если и правда потерял свою память…
— Да я не…
— Нам плевать, — повысив тон, заткнула она собеседника. — Ты можешь быть демоном, духом, элементалистом — нам плевать. Нас волнует лишь будущее Брюнсберга.
— Так каким будет твой окончательный ответ, Михаил Мичурин? — наконец заговорил кормундский убийца, который сейчас пугал Мичурина намного меньше, чем сестра герцогини. — Ты нам поможешь?
— Да, — сухо произнёс он, чувствуя на себе суровый взгляд Виктории.
— Предупреждаю, — сказала она, сделав несколько шагов вперёд, — моих сил достаточно, чтобы стирать с лица земли армии. Если ты расскажешь о случившемся Кирсе и спровоцируешь прямой конфликт… Для всех вас это закончится очень плохо.
Рассветало. Из-за высоких гор, что заслоняли собой горизонт, показалось красное солнце. Борьба дневного света и ночной тьмы окрасила небо в чарующий фиолетовый цвет, но с течением каждой секунды его оттенок менялся и становился холоднее, постепенно превращаясь в привычную каждому голубизну небес.
Солнечные лучи нагло ударили в окна темного поместья, осветив его многочисленные помещения. Где-то среди них затерялись покои Виктории Норборг — сестры герцогини Западного Брюнсберга. Она, нервно ютившаяся под несколькими одеялами, лежала на роскошной кровати и равнодушно наблюдала, как комната озаряется светом.
— Утро, — сухо констатировал мягкий голос. Её глаза были переполнены усталостью и разочарованием... Этой ночью уснуть она так и не смогла. — Пора вставать, полагаю…
Она с трудом поднялась со своей постели. Опираясь на стену, Вика добралась до шкафа с одеждой, чтобы сменить своё пижамное платье на более подходящую одежду.
Виктория облачилась в темную рубашку и брюки, надела высокие сапоги и накинула себе на плечи короткий черный плащ. Тяжело дыша, она подошла к письменному столу, заваленному книгами, и взяла резинку для волос.
— Ох… — девушка, собрав волосы в неряшливый хвост, присела на кресло и потерла глаза. — Скоро всё пройдет… Скоро станет лучше…
Собственное тело казалось ей абсурдно тяжелым. Голова кружилась и раздражающе болела, отзываясь давящей болью на каждый удар сердца. В некоторые моменты приступ слабости был настолько чудовищным, что ей приходилось прилагать усилия, чтобы остаться в сознании. Однако несмотря на столь паршивое состояние, через три минуты Вика уже уверенно шагала по коридору.
— Госпожа Виктория, доброе утро! — окликнул её светловолосый блондинчик, появившийся из-за спины. — Как у Вас дела?
— И тебе доброе, Густав! Всё отлично! — улыбаясь, сказала она, словно действительно прекрасно себя чувствовала. — Раны оказались совсем уж поверхностными, к счастью! Да и господин Мичурин надежно перевязал меня.
— Кстати, насчёт вчерашних переговоров…
Именно вчера Михаил и Кирса прибыли в особняк герцогини, чтобы обсудить дальнейшие действия по расследованию.
— Через пару часов мы отправляемся в Кормунд. Там нас будут ждать Маледикта и господин Мичурин. Мы собираемся временно арестовать Ингвара…
— Господина Ингвара?.. Я не ослышалась?!