Говоря о Лидии, Мэг испытывала жгучую ревность – в этом Фэнтон мог бы поклясться, – хотя она умело скрывала свои чувства. Только сейчас, когда сознание прояснилось, он увидел то, чего раньше, в слепоте своей, отчаянно не замечал. Не он один сражался с крышкой прогнившего гроба, из которого то и дело норовила вырваться злая чужая душа. Мэри Гренвил, хоть и была прислужницей дьявола, тоже вела изнурительный бой – с душой настоящей Мэг Йорк, прекрасной, но злой и необузданной.
Он и Мэг всегда были похожи друг на друга.
– Там, в спальне Лидии, – снова заговорил Фэнтон, – о чем я… о чем сэр Ник говорил со своей женой?
– Этого я тебе не скажу никогда! Никогда!
Король Карл вновь издал мощный рык. В окнах зверинца замельтешили фонари: сторожа принялись успокаивать перепуганных тварей поменьше.
– Та башня! – спохватилась Мэг. – Гвардеец в окне прокричал, что они пьют последнюю кружку вина. Скоро здесь будут караульные!
– Погоди. – Фэнтон, истерзанный и потрясенный открывшейся ему истиной, силился собраться с мыслями. – Дай мне сказать. Не знаю почему, только я чувствую, что ты – моя, и я тебя не оставлю. Если я уйду отсюда, то только с тобой.
Мэг вскинула голову. В серых глазах, полных неверия и страха, вновь заблестели слезы.
– То, что было дальше, я и сам могу представить. – Фэнтон говорил все быстрее. – Сэр Ник в моем обличье вернулся в мою… в свою спальню. Налил в кубок воды из кувшина, что стоит на прикроватном столике, ополоснул его, а воду вылил в окно. Кивни, если я прав. Хорошо? Таким образом, – продолжал он, – Лидия выпила яд около девяти вечера – точнее, примерно без четверти девять. Постой-ка! Но почему в полночь она была уже мертва? Слишком рано… О, совсем забыл! Девяносто гранов мышьяка, ты сказала? Если так, жертва может промучиться несколько часов, дальше сильная судорога вызовет шок, за ним последует смерть. Джайлс так и описал ее кончину. Доза была чудовищной. У обычного человека спазмы начались бы минут через восемь. Но Лидия, маленькая и хрупкая, почувствовала боль уже через несколько секунд. Джудит Пэмфлин, поднимаясь по лестнице, действительно слышала ее стоны, еще до того, как я вновь пришел в себя. А случилось это без десяти девять. Все так?
– Так сказал дьявол, – ответила Мэг.
– А Лидия… – У Фэнтона перехватило горло. – Ей, конечно же, было известно, кто ее отравил. Но своей горничной, Пэмфлин, она сказала лишь, что желает увидеться со мной, ни словом не обмолвившись о том, как я пришел с кубком отравленного вина. Лидия не стала устраивать скандала, Мэг. Даже умирая, она не выдала меня.
– Понятно почему. – Мэг опустила голову и всхлипнула. – Отчасти потому… нет, больше я не стану говорить о ее любви! Но еще потому, что думала, будто это над ней свершился Божий суд: пусть единожды, но она предала тебя, отправив то письмо.
– Я убил ее, Мэг.
– Нет, не ты! – Мэг заскрежетала зубами от возбуждения. – Я могу доказать… Когда сэр Ник совершил свое последнее злодеяние… – Мэг понизила голос до шепота, – его душа покинула тело еще до того, как ты очнулся. Ее забрали…
– Кто? Дьявол?
– Нет, иначе ты был бы мертв. Тот… – Глаза Мэг испуганно забегали. – Тот, о ком я не смею говорить. Но отныне в этом теле заключена лишь твоя душа – душа Николаса Фэнтона из Кембриджа. Довольно! Больше не спрашивай меня ни о чем. Теперь тебя преследуют как преступника, а Китти, кухарка…
Так вот почему последние две недели он чувствовал себя совсем иначе!
– Погоди! Китти, альсатийское отродье и воровка, решила добровольно пойти к магистрату, чтобы обвинить меня в убийстве? Пусть так, но с чего она взяла, что ей поверят?
– Ты шутишь? Да ведь ей покровительствуют лорд Шефтсбери и зеленоленточники. Естественно, ей поверили! И теперь она расхаживает по городу, разодетая в пух и прах, в окружении суровых охранников с саблями. План Шефтсбери состоит в том, чтобы лишить тебя поддержки короля…
– А что же король?
– Он, как всегда, уступит возмущенной публике. Ты сам сказал ему это в Уайтхолле, рассказывая о грядущих событиях. – Мэг воздела руки к потолку. – Интриги и обман! – словно в агонии, прошептала она. – С той самой ночи, как ты заключил фальшивую сделку с дьяволом, все вокруг тебя было сплошным обманом. Подделкой. Он легко согласился на твои условия – и знаешь почему? Потому, что и вправду не собирался причинять тебе вреда: к чему, если все беды были уготованы тебе самой историей? Радуясь, что провел самого дьявола, ты полагал, будто очутился в безмятежной гавани, а на деле угодил в зыбкую трясину. И все же, невзирая ни на что, ты одолел его… Что с тобой?
– Рукопись Джайлса, – вспомнил Фэнтон. – Это ведь тоже подделка. Точнее, станет подделкой, когда он ее создаст.
– К чему ты ведешь?
