Девушку практически сразу увели под крышу, не дав возможности осмотреться – Алетта и не поняла бы, куда ей бежать, везде сплошь лабиринты из высоких однотипных стен. Факелы освещали путь, но когда стража завела ее на винтовую лестницу и направилась вниз, он заволновалась. Сердце упало, когда в нос ударил запах сырости и мочи. Алетта надеялась, что ее приведут к королю или хотя бы запрут в одной из гостевых комнат, но никак не за решеткой каземат. Ее не толкали в спину, просто открыли дверь и заперли замок.
В клетке. Сглотнув вязкую слюну, Алетта обхватила ржавые прутья холодными пальцами и осмотрелась. Желтый свет, разливающийся от факелов, открывал не радующую глаз картину. Во всяком случае, других узников здесь не было.
Шли минуты, переливающиеся в часы. Нервы были натянуты до предела, это сводило с ума, подначивало залиться истерикой и закричать, начать биться о решетку бешеной фурией. И на что она рассчитывала? На милую беседу с королем? Алетта понимала неизбежность наказания и расплаты, полагая, что будет готова, но именно здесь, в темнице, в ожидании неизвестности, она поняла ошибочность суждения. Проблема в том, что она понятия не имела, что ей уготовано.
Слава короля Радовида ей прекрасно известна, в какой-то степени Алетта испытывала больное восхищение жестоким правителем, но оказавшись в роли жертвы, едва справлялась со страхом. Руки предательски дрожали, сердце билось с такой силой, что удары стояли в ушах. Правитель Редании сажал врагов на кол, приказывал своим людям зверски расправляться с чародейками. Не сказать, что девушка их тоже любила, – последнюю из знакомых подвергла не лучшей участи. А она – чертов некромант, куда более непредсказуемое создание. Хорошо, что об этом мало кто знает.
Одно из преимуществ каземат – приближающиеся шаги слышно еще с лестницы, так что хватает времени прийти в себя и собраться с духом. А Алетта не хотела, чтобы ее застали врасплох, и уж тем более с выражением растерянности и страха на лице. Если помирать, то напыщенной стервой с гордо поднятой головой.
Хищник с совиным взглядом – девушка никогда бы не поняла фразу отца, которой он когда-то описал короля Редании, если бы не увидела его вживую. Портреты, которые доводилось видеть Алетте, не передавали в должности энергетику, исходящую от мужчины. Он был молод, но выглядел старше своих лет. Угнетающее чувство вызывал взгляд прищуренных усталых глаз.
– Ваше Величество.
Алетта поклонилась, отчаянно надеясь, что голос ее не дрогнул. Пусть и пленница, а выказать уважение монарху необходимо, как минимум, чтобы не лишиться головы из-за глупости.
– Последняя женщина, которая побывала в этих стенах, лишилась зрения, – улыбнувшись холодной улыбкой, не выражающей ни намека на радость, констатировал Радовид. – Причем, от моей руки. Назовите хоть одну причину, по которой вы не должны повторить ее участь.
О болезненном наказании Филиппы Эйльхарт – своей бывшей советницы чародейки – Алетта была прослышана. Едва хватило самообладания, чтобы не отвернуться, однако лицом она наверняка сделалась белее снега.
– В отличие от Филиппы Эйльхарт, я не предавала, а была предана. И эти люди поплатились за свое предательство.
– Самосуд, тем более над князем и его семьей, который стоит выше вас по статусу, довольно… как бы сказать… опрометчивый поступок. У вас есть доказательства?
Король подошел ближе к камере, охранники в латных доспехах оставались неподвижны. В какой-то степени внутри клетки Алетта чувствовала себя более спокойно, нежели бы беседа велась лицом к лицу.
Конечно, доказательства у девушки имелись – письмо отца прямая улика. Но предъявить его в качестве свидетельства своей невиновности было бы равносильно новому приговору, причем с болезненной расправой. Ведь Бимон называл ее не только ласковым именем дочери, но и вплел историю о Асаризаме. Чародейка, некромант – для короля Редании один черт!
– Мою сестру утащил грифон, на меня напали волки, а затем опять грифон. Твари были околдованы чародейкой, которая теперь украшает аллею перед сгоревшим поместьем АвредияКастеона. Это видели десятки людей, а расследование в поисках виновного мне помогали вести… ведьмаки. Геральт и Ламберт. Они могут подтвердить мою историю, Ваше Величество.
Ну или же оклеветать, дополнив, что от хозяйки Сорбеца исходит подозрительная аура. Благо, что ума хватило не проболтаться Ламберту о своей истинной природе. С «проклятой кровью и землей» еще как-то можно выкрутиться.
При упоминании ведьмаков Радовид нахмурился и задумался.
– Геральт из Ривии, Белый Волк. Я с ним знаком… В ЛокМуине он подтвердил заговор ложи чародеек. Правда, перед этим помог ФилиппеЭйльхарт сбежать.
«Вот черт», – Алетта не стерпела и шумно вздохнула, едва не выругавшись сквозь сжатые зубы. Этот Белый Волк со своим благородством не зря ей не понравился. Его персона явно не внушала Радовиду доверия.
– За убийство представителя высшей знати грозит смертная казнь, а вы убили не только АвредияКастеона, но и его семью. Одной жизнью вам не расплатиться, баронесса.
