Он не боялся Лодовико – композитор бы в этом уверен. Он просчитал, что остаться сейчас лучше, но почему? Покровительство? Деньги? Какие-то ещё причины, что ускользнули от Донати? Как бы то ни было, композитор понимал, что это подчинение дорого ему стоило. И внезапно он понял, что в столкновении между могущественным патрицием и нищим певцом именно Лодовико Мальвецци стоило опасаться за себя.
Глава 5
На виллу вернулось неверное спокойствие. Маркез поехал в замок на обед. Орфео переоделся, а о его разбитой губе позаботилась Лючия. Он ничего не сказал об изгнании Тонио, но Донати подумал, что певец вряд ли опечален этим.
Композитор был рад избавиться от ученика, но теперь у него не было камердинера и секретаря – не было его «глаз». Маркез пообещал завтра прислать слугу из замка, но что делать теперь?
- Орфео поможет вам, - сказал маркез, но Донати решил, что Орфео хватило унижений и без необходимости быть прислугой собственному учителю пения. Но проблема решилась сама собой – Орфео занял место Тонио, не дожидаясь просьбы.
Вечером маркез вернулся с саквояжем, оставив лошадь в «Соловье». Лючия подготовила для хозяина самую большую и роскошную спальню из семи имеющихся на вилле. Он, Донати и Орфео занимали передние комнаты на втором этаже, откуда открывался вид на террасу и озеро. Комнаты Донати и Лодовико располагались по бокам от главной лестницы, а Орфео жил напротив своего наставника.
Маркез сам принёс саквояж в свою комнату и не позволил Лючии распаковать его. Лодовико, Орфео и Донати пережили неловкий ужин. В шесть вечера начинались вечерние уроки. Орфео пел не хуже, чем обычно, но Донати заметил, чего стоили ему эти усилия. Когда учитель спросил, певец неохотно признал, что разбитая губа открылась и обильно кровоточит.
- Ты должен был сказать мне сразу, - сурово упрекнул Донати. – Как я могу учить тебя, если не знаю о таком препятствии?
- Простите, маэстро. Но если бы я был на сцене, я бы не мог пожаловаться никому. Я должен был бы продолжать петь, как могу.
Донати хотел возразить, что урок – это не выступление. Но потом решил дать этому спору утихнуть, потому что понимал, что юноша скорее позволит себе захлебнуться в собственной крови, чем пожалуется на боль и сложности в присутствии маркеза.
Вечером Маттео и Лючия ушли в замок. Лодовико ходил по музыкальной взад и вперёд в непонятном для Донати возбуждении. Орфео играл на пианино и пел для себя. Донати не позволял ему практиковаться во всю мощь голоса больше двух часов в день, но петь вполголоса дозволялось, чтобы отработать экспрессию и выражение. Он исполнял одну старую и любимую учителем песню:
Не спастись от скорбей
Снедает меня
Жестокая боль
Звёзды, судьба, боги и Небо – теперь тираны мои[12]
- Тебе обязательно продолжать петь что-то столь унылое? – недовольно спросил Лодовико. – Ты не можешь исполнить что-нибудь весёлое?
Ничего не ответив, Орфео перешёл на забавную арию Моцарта о том, как полезно прятаться под ослиной шкурой. Лодовико вновь принялся ходить туда-сюда. Донати испытал облегчение, когда в церкви пробили десять, после чего Лодовико отправил их в постель. Поднимаясь по ступенькам и опираясь на руку Орфео, композитор услышал, как маркез неустанно играет гаммы на пианино, и подумал, собирается ли Лодовико вообще лечь спать.
Орфео помог учителю умыться и раздеться – его прикосновения были мягкими и терпеливыми, как у женщины. Донати не мог представить, как он раньше терпел Тонио. Он не хотел поднимать болезненную тему, но знал, что не иначе не заснёт.
- Сынок, есть кое-что, что ты должен знать. Тонио давал обет до Великого поста не прикасаться к картам.
Руки Орфео, завязывавшие ночную рубашку на Донати, на миг замерли. Когда он заговорил, композитор понял, что его ученик улыбается.
- Значит, я допустил промашку.
- Не беспокойся, я не скажу маркезу. Но из-за чего вы с Тонио подрались на самом деле?
- Поверьте мне, маэстро, это неважно.
- Тогда почему ты не скажешь мне?
- Я скажу, если иначе вы будете беспокоится. Но я даю слово, что в этом нет нужды.
Донати попал в западню. Настаивать – значит дать понять, что не доверяешь своему ученику. Орфео был в том возрасте, когда мужчина имеет право хранить такие ссоры втайне, если захочет. Так что Донати решил ничего не спрашивать. Но когда Орфео помог ему лечь в постель и укрыл одеялом, учитель настойчиво произнёс:
- Я подумал…
- Да, маэстро?
- Я знал, что вы с маркезом в последнее время не ладите. Но он по-своему заботится о тебе. Я слышал страх в его голосе, когда он спрашивал, в порядке ли ты после драки…
- Я думаю, маэстро, - тихо ответил Орфео, - вы понимаете, что «Ты в порядке?» на самом деле означает «Можешь ли ты петь?»
Донати вздохнул.
- Так или иначе, я подумал, что если ты хочешь продолжить обучение, но не хочешь оставаться в долгу у маркеза, ты мог бы поехать и жить со мной, пока я не найду замену Тонио. Работа нетрудная, а ты сможешь продолжить свои уроки. Я знаю, это выглядит недостойным для молодого человека твоего происхождения…
