— Сейчас у нас девятнадцать. Думаю, что полночь — самое время. К прокурору я обращусь только завтра, таким образом, я получу возможность проработать ночь без надзора прокуратуры. Да и сам знаешь, что ночью люди разговорчивее. Ночью люди привыкли спать в мягкой постели, а не сидеть на жестком стуле на допросе.
— Значит, сегодня? — спросил Крячко.
— Сегодня, Станислав, сегодня. Так что готовься. Поедем ты да я и еще возьмем молодого парня. В двенадцать Якушев должен сидеть на этом стуле.
— Поздравлять тебя рано, — сказал Станислав, — но видится мне, что ты вышел в цвет.
— Почти год ждал.
— Брать Якушева дело безопасное. Так что можешь третьего человека и не приглашать. Мы уж справимся как-нибудь вдвоем.
Гуров положил пистолет в карман плаща — оружие оттягивало полу и несколько мешало при ходьбе, зато было всегда под рукой, — кивнул Крячко на дверь.
Из спальни вышла Яна и, глядя фарфоровыми глазами мимо Гурова, сказала:
— Ты учти, полковник, я несовершеннолетняя и жить мне не на что.
— Да ты что, дочка? — Гуров беспечно улыбнулся. — Я смотаюсь по пустяковому делу, тут же вернусь.
— Конечно. — Яна кивнула. — Я так и чувствую. — Она ссутулилась и вернулась в спальню.
— Дарвин был неглупый мужик, — сказал Крячко, открывая дверь лифта. Согласен, мы произошли от обезьян. Но коли он был такой умный, мог бы предупредить, что мужчины и женщины произошли от разных обезьян.
Галей пил чай, казалось, этого человека ничто не заботит, хотя нервы его были напряжены до предела, и что уже совсем никуда не годилось — рука со стаканом дрожала, а в мозгу стучал один и тот же вопрос: что делать?
Надо же, какая-то сука затесалась в тот подвал. Вроде бы все бабы там были возрастные и пьяные в стельку. И в голову не приходило, что кто-то может услышать тот разговор. Как же она, падла, удержалась, не предложила мне купить эту пленку? Сообразительная, стерва, поняла, что я ее отправлю к праотцам прежде, чем она икнет.
А сыскарь прав, этот денежный мешок развалится на части, ему не выдержать допроса, и он сдаст меня со всеми потрохами. Покойная матушка, пьяница, часто говаривала:
«Сынок, никогда не зарекайся. Жизнь — она себя кажет». Вот зарекся оружие в руки брать, а куда денешься? Витьку Якушева необходимо быстро спустить в канализацию. Без него этой пленкой они ничего не докажут.
Брат Сашка резался в гостиной в буру с кем-то из приятелей.
Галей вышел из кухни, заглянул к картежникам, потом открыл тайник, достал ТТ и большую пачку долларов. Уложив доллары в конверт, он позвал брата и, когда тот приковылял, отдал ему конверт и сказал:
— Я уезжаю, возможно надолго. Здесь вся наша касса. Живи, ни в чем себе нет отказывай, но знай, что деньги в конце концов кончаются.
Сашка смотрел настороженно, но вопросов привычно не задавал, так как знал, что старшой все равно ничего не расскажет.
Когда брат забрал деньги и ушел, Борис позвонил Якушеву. В офисе Якушева не было. Позвонил домой, домашний телефон тоже был включен на автоответчик. Галей названивал около часа и наконец услышал спокойный голос:
— Слушаю вас!
— Слушай, и очень внимательно, — сказал Галей. — Наши прошлогодние разговоры по заказным делам записаны на пленку, которая находится у нашего общего знакомого, этого, мать его так, Гурова.
— Откуда известно? — довольно беспечно спросил Якушев. — Неужто тебе сам Гуров рассказал?
— У тебя нет времени, чтобы выслушивать, откуда мне что известно К двенадцати за тобой приедут. Это так же точно, как то, что меня зовут Борис Галей. Поэтому возьми носовой платок, загранпаспорт, мотай в Шереметьево и первым рейсом в страну, куда у тебя есть виза, соскакивай.
— А как же ты? — спросил Якушев.
— Заботливый ты мой, — повысил голос Галей. — Ты уберись, а один я с ними разберусь. Пусть они попробуют мне что-нибудь доказать. Тебе не сдюжить допроса Гурова. А об меня он все ногти обломает, но ничего не добьется. И не забудь, что я в доле по тем деньгам, которые ты получил недавно.
Когда Галей напомнил о деньгах, Якушев понял, что все это очень серьезно. Он взглянул на часы, увидел, что немного времени у него еще есть, сел за письменный стол, привел в порядок документы, чтобы его отъезд не выглядел как бегство. Затем бросил в кейс две свежие рубашки и действительно пару носовых платков, поло-кил в карман оба загранпаспорта и небольшую наличность и подумал, что надо дозвониться до Цюриха.
Галей подлетел к дому Якушева, с облегчением увидел, что окна его квартиры еще светятся, а у подъезда стоит «БМВ». Словно новичок, он достал из кармана ТТ, проверил, есть ли патрон в стволе, снял предохранитель и вышел из машины. Ждать пришлось недолго. Буквально через десять минут Якушев с небольшим кейсом вышел из подъезда и направился к машине.
— Виктор! — окликнул Галей. Якушев вздрогнул, но, узнав Галея, облегченно вздохнул.
— Кто же провожает без цветов? — попытался пошутить Якушев.
— А цветы, мой друг, я кладу только на могилку. — Галей прижал ствол пистолета к груди Якушева и дважды выстрелил.
