Я читала и перечитывала письмо. Шарль-Огюст! Имя звучало для меня, как незнакомое. Я всегда думала о нем, как о графе или "Дьяволе верхом" – такое прозвище я ему дала, впервые увидев. Эти имена подходили ему, а Шарль-Огюст – нет. Конечно, я многое узнала о нем с тех пор, как именовала его про себя "Дьяволом верхом". Граф, разумеется, держался высокомерно – он был воспитан в убеждении, что его класс представляет собой соль земли. Так было многие столетия. Аристократы брали все, что хотели, а если кто-нибудь становился на его пути, то его безжалостно сметали прочь. Все это наложило отпечаток на характер графа. Удастся ли ему измениться? Ведь в его натуре с высокомерием уживалась и доброта. Разве он не взял к себе Леона и не заботился о нем? Не пытался хоть как-то возместить ущерб, причиненный им его семье? Не обеспечил хороший уход маленькому Шарло и не посещал Иветт, дабы убедиться, что с ребенком все в порядке? А я? Была ли искренней его нежность ко мне? Отличалось ли его чувство от того, которое он испытывал к другим женщинам? Если я выйду за него замуж и не смогу подарить ему сына, не получу ли я в один прекрасный день роковую дозу снотворного, и не найдут ли меня на следующее утро мертвой?
Выходит, я и впрямь верила, что он убил Урсулу. Все получилось так кстати! Графиня умерла как раз в нужный момент. Вряд ли она, прожив жизнь вечно ноющим инвалидом, внезапно решила покончить с собой.
Итак, я считала графа способным на убийство и тем не менее любила его. По крайней мере, я могла взглянуть в лицо правде, а это мама всегда считала необходимым.
Я всегда считала отношения между моими родителями образцом любви мужчины и женщины. Жена должна обожать мужа и восхищаться его достоинствами. Но если мужчина, который волнует тебя больше всех, пребывание в обществе которого является для тебя наивысшей радостью, может оказаться убийцей, что тогда?
Я бы с удовольствием посоветовалась об этом с мамой, но когда она была жива, мне не приходилось оказываться в подобной ситуации. Мама никогда бы не одобрила мою поездку во Францию, а если бы она очутилась здесь, то, несомненно, сказала бы: "Мы должны немедленно возвращаться в Англию".
Пока я предавалась размышлениям, в комнату вошла Марго со своим завтраком.
Я поспешно сунула записку графа в ящик, а она так была поглощена своими мыслями, что ничего не заметила.
– Мне нужно поговорить с тобой, Минель, – сказала Марго. – Это беспокоило меня всю ночь. Я почти не спала.
Я подумала, не видела ли она, как ее отец, уезжая, помахал мне. Но это было маловероятно. Когда Марго думала о своих делах, она ни на кого не обращала внимание.
– Я была так шокирована, – продолжала Марго. – Никогда такого от них не ожидала.
– О ком ты говоришь?
– О Мими и Бесселе. Конечно, слуги теперь изменились – они стали дерзкими. Но Бессель, а особенно, Мими… Конечно, это задумал Бессель. Мими без него никогда бы на такое не решилась.
– Что произошло? – спросила я. У меня защемило сердце – я знала, что было неосторожно делиться с ними тайной.
– Вчера вечером Мими пришла ко мне и сказала, что Бессель хочет со мной поговорить. Тогда мне не пришло в голову, что это значит. Я подумала, что речь идет о чем-то, связанном с лошадьми. Но Бесселю было нужно другое Он явился с весьма неприятным выражением лица и не извинился за несвоевременный визит. Бессель сказал, что в поместье имеется свободный коттедж, и ему хотелось бы получить его, чтобы они с Мими смогли пожениться.
– Ну, по-моему, это естественное желание.
– Я сказала, что ему следует повидать старшего конюха, но Бессель ответил, что тот ему не симпатизирует, и он предпочитает обратиться ко мне через его голову. Бессель слышал от друга, служащего у Грасвилей, что они с нетерпением ожидают свадьбы и надеются, что не случится ничего, что может ей помешать.
– Ну? – спросила я, затаив дыхание.
– Бессель долго распространялся о том, как он дружит с этим человеком и другими слугами Грасвилей, и как их хозяева огорчаются из-за отсрочки свадьбы по случаю смерти моей матери и рассчитывают, что больше ничего такого не произойдет…
– О, Марго! – воскликнула я. – Мне это не нравится.
– Мне тоже. Бессель после нашего путешествия пришел к мысли, что я могла бы замолвить за него словечко, чтобы уладить дело с коттеджем в его пользу.
– Это шантаж! – заявила я. – Бессель намекает, что если ты не раздобудешь для него коттедж, то он расскажет своему другу из поместья Грасвилей о нашем путешествии, а тот позаботится, чтобы эта история достигла ушей хозяев.
Марго медленно кивнула.
