– Попробуйте эти пирожные. Этьен их очень любит. Он ест их слишком много. Мне повезло, что сын посещает меня так часто. Мой брат также приезжает ко мне. Мы дружная семья, и я считаю себя счастливой. Хотя я не вышла замуж за графа, но, по крайней мере, не потеряла сына. А то ведь многие мужчины предпочитают, чтобы их незаконные дети воспитывались вдалеке от родителей. По-моему, для матери такое весьма печально, не так ли?
Я почувствовала, что краснею. Очевидно, до Габриель дошел слух, что я родила от графа ребенка.
– Конечно, печально, – холодно ответила я. – Однако женщинам следовало бы предвидеть подобную возможность, прежде чем ставить себя в столь неприятное положение.
– Но ведь не все женщины обладают даром предвидения.
– Вероятно. Но я бы хотела поглядеть на вашу вазу.
– Сейчас покажу вам ее.
Казалось, мадам Легран затягивает чаепитие. Я заметила, что она время от времени посматривает на часы в форме замка, которые, как мне уже было известно с прошлой встречи, подарены ей графом. Очевидно, Габриель хотела напомнить мне о его любви к ней.
Мадам Легран болтала о Париже, а так как я была очарована этим городом и чувствовала, что мой визит туда был слишком кратким, то слушала ее с интересом. Габриель сказала, что для того, чтобы увидеть настоящий Париж, мне следовало посетить Les Halles[65], и весьма колоритно его описала. Я словно видела перед глазами огромную круглую площадь, к которой вели шесть улиц, и прилавки, наполненные товарами. Потом она рассказала мне о распродажах по понедельникам поношенной одежды на Гревской площади. По непонятной причине они именовались ярмарками Святого Духа.
– Забавно смотреть, как женщины роются в одежде и вырывают ее друг у друга. Они все примеряют на публике – юбки, корсажи, шляпы
Наконец мадам послала горничную за вазой. Она оказалась очень красивой – темно-голубой с белыми фигурками. Я сказала, что это, очевидно, веджвуд[66], чем доставила хозяйке немалую радость. Она сообщила, что это подарок человека, которому известно ее пристрастие к английским изделиям, и я подумала, не является ли это очередным намеком на графа.
Когда я заявила, что должна уходить, Габриель снова задержала меня разговорами, и я пришла к выводу, что эта женщина не только ревнива, но и болтлива.
На миг мадам Легран стала серьезной.
– Ах! – вздохнула она. – Когда вы молоды и неопытны, то верите всему, что вам говорят. Клятвам мужчин не следует придавать значение – у них всегда одно на уме. Но у меня есть сын, мадемуазель, и это великое утешение.
– Разумеется, – согласилась я.
– Я так и знала, что вы, мадемуазель, меня поймете, – многозначительно произнесла мадам.
Вид у нее был почти заговорщический. Меня не покидало неприятное ощущение, что она знает о существовании Шарло и действительно думает, что он мой сын.
– Я чувствую, что могу быть с вами откровенной, – продолжала Габриель. – Мы с графом всегда хорошо понимали друг друга. Вы мне верите?
– Ну конечно, – ответила я. – Это естественно при существующих обстоятельствах.
– Граф был так горд, когда родился наш сын, – продолжала она. – Он всегда очень любил Этьена. Они ведь так похожи, верно? Граф хотел бы бросить вызов традициям и жениться на мне. Он ведь так мечтал о законном наследнике! Какая будет трагедия, если титул и поместья отойдут какому-нибудь дальнему родственнику! Никогда граф этого не допустит! Между нами было решено, что мы поженимся, если нам представится возможность.
– Вы имеете в виду, – холодно осведомилась я, – если умрет графиня?
Габриель опустила глаза и кивнула.
– Если бы она не умерла, Этьена было бы труднее узаконить. А теперь наш брак – только вопрос времени.
– Неужели?
– Безусловно. Мадемуазель, мы с вами светские женщины. Я хорошо знаю графа. Мне отлично известна его слабость к молодым привлекательным женщинам, а вы в своем роде весьма привлекательны.
– Благодарю вас, – промолвила я ледяным тоном.
– Было бы неразумно придавать слишком много значения его вниманию. Возможно, вы считаете меня несколько бесцеремонной, но, учитывая мои отношения с графом и то, что я знаю его много лет, я чувствую, что должна предупредить вас. Вы иностранка и, возможно, не вполне понимаете здешнюю жизнь. По-моему, вы можете оказаться в весьма неприятном положении. Смерть графини, ваше присутствие в замке Иногда я думаю, не устроил ли граф все это?
– Что именно?
Она пожала плечами.
– Когда вы вернетесь в Англию, начнут говорить, что вы надеялись…
Я выпрямилась.
– Мадам, если вы на что-то намекаете, то прошу вас говорить более ясно.
– Хорошо. Давайте будем откровенны. В течение года мы с графом поженимся. Наш сын будет признан законным. Но неприятные разговоры о смерти графини будут продолжаться.
– Но ведь установлено, что она покончила с собой.
– О, мадемуазель, мы ведь говорим о слухах. Вы уедете отсюда. Таковы намерения графа, и уверяю вас, что он скоро пришлет за вами. Вы поедете с Маргерит или же вернетесь в Англию. Люди скажут, что графиня умерла, когда в замке жила англичанка, которая надеялась выйти замуж за графа, и…
