— Конечно, но это было сначала. — Этот вопрос, похоже, ее нисколько не обидел, что его весьма удивило. — Но по мере того как наши отношения крепли, особенно когда она была в тюрьме, мне кажется, она наконец поняла, что меня интересует в ней личность, а не какое-то животное, которому положено сидеть в клетке. После этого она стала доверять мне. Между прочим, когда мы увидим, насколько удачной была ваша операция на моем лице?
— Завтра утром, когда я сниму швы на пятый день после операции, ваше лицо будет все еще в черно-синих подтеках и немного опухшим, что, несомненно, исказит общую картину, но мы сможем получить общее представление о том, как близко вы подошли к идеальному образу женщины, который я смоделировал.
— Вашему идеалу или Праксителя?
— Думаю, что немножко от обоих. Многое, что вошло в мою модель восстановления вашего лица, было позаимствовано у художника, который, несомненно, был величайшим скульптором в истории. Но каждый раз, когда хирург делает такого рода пластические операции, мне кажется, что подсознательно он реконструирует ткани в соответствии со своим собственным представлением об идеале.
— Учитывая красоту созданной вами модели, это можно считать комплиментом.
— Это значит, что вы относитесь сейчас ко мне не так, как вечером в прошлую пятницу?
— Что вы имеете в виду?
— Когда вы увидели разные подписи на документах с согласием на операции, вы собирались подавать на меня в суд.
Она нахмурилась:
— Я помню, как смотрела на документы, как заметила различия подписей, но после этого я не помню даже, как вы ушли. По моему мнению, вы сделали мне одолжение, проведя вторую операцию. Мне никогда не доставляло удовольствия покупать подушечки в мой бюстгальтер.
— Вам больше не придется, — заверил он.
— Я и сама это чувствую, несмотря на повязки.
— Иногда мне кажется, что внутри вас существует два человека, — признался Майк. — Один — это тот, с кем я разговариваю сейчас, приветливая девушка, которая всем нравится. Другой — довольно крикливый и циничный, неприятный тип.
Она взглянула на него с тревогой:
— Вы хотите сказать, что у меня раздвоение личности? Однажды мне пришлось писать о таком случае.
— Профессор Маккарти говорит, что в какой-то степени это присутствует в каждом из нас.
— Я никогда не замечала за собой такого, и никто из моих друзей никогда мне об этом не говорил.
— Может быть, стоит спросить вашего дядю, когда он придет. Он знает вас лучше, чем я.
— Меня не прельщает перспектива объединять в себе двух человек. Особенно, если один из них грозит подать на вас в суд, когда вы спасли мою жизнь после катастрофы самолета.
Майк обещал Жанет снять некоторые швы, которые можно снимать на пятый день после операции. Он приехал в больницу утром и нашел девушку в состоянии глубокой озабоченности.
— Я не сомкнула глаз ночью, — произнесла она, когда пришел он и медсестра с тележкой для инструментов, — я боюсь, что швы разойдутся, и останется множество шрамов. Я видела такое у больного в Чикаго, которому делали подтяжку лица.
— Ничего такого не случится, — пообещал Майк и начал снимать повязку с небольших ран в уголках ее глаз.
Ранки прекрасно заживали. Аккуратно удалив нитки, он осторожно снял пластиковую маску и хлопковую подкладку, находившуюся под ней. Ослабив повязку на маленьком разрезе, который он сделал на самом кончике носа Жанет, чтобы вставить Г-образную кость, ставшую ее новой переносицей, Майк удалил два стежка и вернул повязку на прежнее место.
— Хотите посмотреть? — спросил он, приспосабливая небольшое зеркало в середине стола, укрепленного поперек постели.
— Вы не сняли швы с моего рта.
— Они абсорбируемые и отпадут через несколько дней.
— Да! И попадут ко мне в пищу?
— Они легко усваиваемые. Не беспокойтесь о них. — Она все еще не открывала глаза, и Майк добавил: — Вам все же следует посмотреть перед тем, как я наложу маску обратно. Ваше новое лицо прямо произведение искусства.
Жанет крепко ухватилась на его руку перед тем, как открыть глаза. Затем, когда изображение в зеркале прояснилось, ахнула от неожиданности, удовольствия и недоверия.
— Вы действительно сделали меня похожей на Афродиту из энциклопедии, — воскликнула она, — я была уверена, что вам это не удастся, учитывая то, в какое месиво было превращено мое лицо.
— Вы удовлетворены?
— О Майк, конечно! Я чувствую себя как Элиза из «Моей прекрасной леди».
— Я знаю, что вы станете петь: «Я танцевать хочу, я танцевать хочу…», верно?
— Даже больше этого. Несмотря на эхи..
— Экхимоз.
— …о котором вы меня предупреждали, я вижу, что мое новое лицо будет красивым, а не просто, как у Жанет до этого. А его необходимо опять закрывать?
— Да, примерно на неделю. Если вы опять обо что-нибудь ударитесь или упадете, то можете испортить всю мою тонкую работу, проделанную с вашим носом.
— Вы просто волшебник. Когда я первый раз пришла в сознание и увидела, насколько изуродована, мне не хотелось больше жить. Но сейчас…
— Перед вами целая новая жизнь первой красавицы. Вы задумывались над тем, что она будет собой представлять?
