В пятницу, во второй половине дня, Майк и Жанет приехали в коттедж. Она была за рулем взятого напрокат автомобиля, он следовал за ней на своем «порше». Они свернули к югу от Мэриленд Стейт-роуд 210 по направлению к Потомаку. Оставалось еще два часа до заката, когда они остановились на перекрестке у магазина примерно в двух милях от коттеджа. Майк зашел купить продукты на выходные дни и для Жанет, чтобы ей хватило до среды, когда он снова приедет.
О злосчастном Джеральде Хатчинсоне не было никаких известий с тех пор, как Жанет послала его на все четыре стороны, и Майк втайне надеялся, что он уже не появится. Когда они достигли конца частной дороги у деревянного коттеджа на самом берегу реки, заднее крыльцо которого представляло собой маленькую пристань с привязанным к нему мощным катером, Жанет воскликнула от удовольствия:
— Вы не предупредили меня, Майк, что это место столь прекрасно!
— Мне здесь очень нравится, — сказал он, вынимая пакет с продуктами из багажника. — Это было любимое место отдыха нашей семьи, и, когда мои родители умерли, я сохранил его. Окружающие леса представляют собой часть государственного леса. Ближайший коттедж находится в ста ярдах отсюда, поэтому здесь очень уединенно.
— Как вы можете сдавать его?
— Обычно я этого не делаю. Правда, отправляясь на стажировку в Нью-Йорк, я сдал это место, чтобы покрыть свои расходы. С тех пор как вернулся, я проводил почти все выходные здесь.
— Надеюсь, вы и сейчас будете приезжать.
— Ваш дядя Джордж не возражал против того, что мы будем здесь одни в эти выходные?
— Что касается моего дяди, то здесь вы можете быть спокойны, — заверила она, — кроме этого, я сама могу за себя постоять. Программа моей школы включала в себя курс самообороны для девочек плюс несколько приемов дзюдо и карате.
— Буду знать и вести себя хорошо, — пообещал он.
— Медсестры в больнице говорят, что для вас никогда не составляло проблемы найти себе женскую компанию.
— Не следует верить больничным сплетням, но и мне не следует полностью доверять, — предупредил Майк, — в конце концов, я живой человек, а вы как-то обещали уложить меня в кровать…
— Что?
— Это было сразу же после того, как вы позвали меня вечером за день до операции и попросили сделать маммопластику.
— Я этого тоже не помню, но, судя по результатам, жалеть об этом не следует.
— Я сказал вам, что сделаю операцию, если вы будете в хорошем состоянии после первой, самой важной операции. Тогда вы ответили: «Вы не пожалеете об этом, я обещаю».
— Вам не показалось странным, что я говорю такие вещи? — спросила Жанет.
— Я не мог поверить, что это были вы. Но когда мы прослушали привезенные вами из Чикаго пленки интервью с Лин Толман, ее голос звучал так же, как ваш в тот момент, когда вы заверяли меня, что я никогда не пожалею, прооперировав вас, и когда вы непристойно ругались под наркозом у доктора Хала Петри.
Жанет вдруг села. Она была бледна. Когда она схватилась за волосы, Майк заметил, что ее руки трясутся.
— Посмотрите, ничего нет холодного попить в холодильнике, пожалуйста, Майк, — попросила она, — я с трудом могу поверить в то, что вы рассказываете, но я знаю, что это правда. Это меня пугает. Особенно когда я вспоминаю, как звучит голос Лин на этих пленках.
Он поспешно открыл бутылку кока-колы и протянул ей.
— Наверное, я напрасно вам рассказал об этом, — признался он.
— Вы сказали, что мой голос и манеры были другими, когда я просила вас сделать мне операцию на груди. А когда я ругалась?
— Это был тот же голос. Вы также говорили многими теми же словами, которые были на пленках.
— Но как я могла?…
— Ваш дядя считает, что вы усвоили манеры и голос Лин, когда находились рядом с ней в Чикаго. После перенесенного сотрясения ваш мозг, вероятно, выхватывает из памяти клочки воспоминаний, и вы выражаете их словами, не помня об этом ничего.
— Если это правда, то как долго это может продолжаться?
— Я думаю, это уже прошло, — успокоил ее Майк. — Когда ваш мозг успокоился после сотрясения и ваша сильная воля возобладала, эти воспоминания больше не могут пробиться наружу.
— Будем надеяться, — сказала она горячо.
— Я не заметил в вас ничего странного с тех пор, как вы обещали подать на меня в суд после операции, а это было несколько недель назад, — успокоил он ее.
— Если вы заметите ночью, что я пытаюсь залезть в вашу постель, — сказала она смеясь и уже успокоившись, — запомните, что я не в себе, и прогоните меня. Я хотела бы искупаться перед ужином, если мне уже можно напрягать руки. У нас есть время?
— Время здесь не наблюдают, — заверил ее Майк, — а ваши швы давно зажили. Я надену плавки и поставлю ловушки на крабов, чтобы у нас было чем поужинать после купания. Вы можете переодеться в гостевой комнате. Эта та, где не висят мои вещи.
Он опускал с пристани в воду ловушки, привязав к ним для приманки рыбьи головы, купленные в магазине на перекрестке, когда Жанет вышла из коттеджа. На ней было белое бикини, и от одного взгляда на нее у Майка перехватило дыхание.
— Ух ты! — воскликнул он. — Сама Венера!
