— Что мы занимались любовью, что еще? Сейчас все этим занимаются. — Ее голос приобрел хрипловатые нотки. — Разве ты меня не хочешь?
— Конечно же, хочу, но я не собирался вас соблазнять…
— Соблазнять! — Ее смех был настолько громким и вызывающим, что парочка за соседним столом понимающе заулыбалась, а мужчина поднял вверх руку с растопыренными средним и указательным пальцами в знак одобрения и победы, понятный всем.
Майк понял, что ему следовало раньше увести Жанет из этого переполненного зала, поскольку, будучи такой пьяной и соблазнительной, она привлекала общее внимание.
— Хорошо, мы поедем ко мне, — сказал он ей, — но по дороге мне надо заехать в аптеку.
— Как ты наивен, дорогой, — проворковала она, — оказывается, ты не подготовился к встрече с моей второй весьма откровенной половиной. Вот будет забавно, когда первая половина проснется утром беременной и не будет помнить, как это случилось.
Он не успел промолвить и слова, как Жанет залпом допила свой довольно крепкий напиток и поднялась с кресла. Она уже нетвердо стояла на ногах, и ему пришлось поддержать ее за руку, чтобы она не упала на стол. Держа ее за талию, в то время как она, смеясь, прижималась к нему и то и дело приподнималась на цыпочки, чтобы страстно поцеловать его, Майк с трудом вывел ее из бара и усадил в машину.
Они быстро доехали до работающей круглые сутки аптеки, и он быстро сделал покупку, однако, когда он вернулся в машину, Жанет уже крепко спала. Майка охватило сомнение — разбудить ли ее, чтобы она опять стала собой, той девушкой, которую он любил, вместо этого странного, хотя и обворожительного создания, которое он уже начинал ненавидеть.
Управляя машиной одной рукой, в то время как Жанет спала, прильнув к нему, он медленно поехал на квартиру Джорджа Стенфилда, а не к себе домой. Только тогда, когда он остановил машину, Жанет проснулась и взглянула на здание. В этот момент она внезапно замерла, и Майк понял, что она осознала происшедшее.
— Какого черта! — воскликнула «Жанет-два». — Это не твой дом.
— Вы так быстро уснули. Я подумал, что вы слишком устали, и отвез вас домой.
— Ну, теперь я уже проснулась. Пошли со мной, — сказала она и засмеялась. Затем вылезла из машины и, пошатнувшись, ухватилась за Майка, — ты меня так напоил, что тебе, вероятно, придется нести меня на руках, раз уж мы приехали сюда. Наверху я покажу тебе, как я устала, и не волнуйся, дядя Джордж сказал, что всегда спит крепко.
Обхватив Жанет рукой, Майк почти силком втащил ее в дом и посадил в лифт, моля Бога, чтобы никого не встретить в столь поздний час. У двери квартиры Джорджа Стенфилда она, порывшись в сумочке, достала ключи.
— Сейчас ты имеешь дело с Лин, любовничек. — Ее слова были невнятными, но вполне понятными. — С таким телом, какое ты и Жанет мне дали, я смогу заставить настоящую Афродиту выглядеть девчонкой, которую впервые трахают на заднем сиденье автомобиля… как это однажды случилось со мной.
Не имея другого выбора, Майк втащил ее в квартиру и закрыл за собой дверь.
— Успокойтесь, — попросил он, — вы можете разбудить своего дядю.
Прижав палец к губам и игриво улыбаясь, она кивнула ему в ответ.
— Налей нам еще по стаканчику, пока я переоденусь во что-нибудь более удобное, — сказала она и шатающейся походкой направилась к себе в спальню, закрыв за собой дверь.
В баре в гостиной Майк налил два стакана бурбона со льдом и содовой и поставил их на кофейный столик у дивана. Когда через несколько минут Жанет вышла из спальни, даже не потрудившись закрыть дверь и выключить свет, Майк мгновенно забыл о своем только что задуманном плане напоить ее так, чтобы она заснула.
На ней была только ночная рубашка тончайшего белого нейлона, и силуэт ее фигуры легко просматривался в свете, идущем из спальни. Пройдя через комнату, она взяла свой стакан и быстро осушила его, как мучаемый жаждой мужик в жаркий полдень.
— Хорошо, что ты привез меня сюда, дорогой, — сказала она таким голосом, от которого у него всегда бежали мурашки по спине и учащался пульс. — Теперь тебе не придется выводить меня украдкой из своей квартиры в страхе подмочить свою репутацию.
Жанет подошла к Майку и обвила его своими руками, и даже если бы он был сделан из камня, то не смог бы противостоять этому, да у него и не было желания это делать в тот момент. Осушив свой стакан одним глотком, он принял ее в свои объятия. Она притянула его голову вниз, и их губы встретились. Теплая и ароматная неизвестность ее рта обещала неописуемые блаженства. Ее язык жадно исследовал его уста в длительном поцелуе, продолжавшемся до того момента, когда он вынужден был отвернуться, чтобы отнести ее через открытую дверь в спальню.
— Это только закуска, любовничек, — сказала она, смеясь над ним, — скоро ты попробуешь, каково основное блюдо.
