«Дорогой Майк!
Мне трудно сделать это с самым приятным парнем, которого я когда-либо встречала. Если бы я смогла стать действительно человеком и полюбить кого-нибудь, это был бы ты, но нам, служителям Сатаны — Бога Зла, этого не дано. Кроме того, я боюсь огня, а завтра утром весь Вашингтон будет объят пламенем.
Если ты действительно любишь свою Жанет и хочешь сохранить ее тело, так же как и свое, приезжай сегодня вечером в коттедж у реки, но не надейся, что тебе удастся убедить меня или других не разрушать это гнездо вероломного предательства, которым стал Вашингтон. Приезжай, чтобы спасти себя и Жанет. Если это совпадет с моими планами, я обещаю оставить ее тело и перейти в другое, которым будет легче управлять и которое не будет таким заметным… благодаря тебе.
Таковы мои условия. Если ты согласен, жду тебя сегодня вечером. Если же нет, ты умрешь, и, если бы я была способна на настоящие чувства, я бы носила траур по твоим восхитительным талантам.
Твоя (когда я этого хочу) Л».
Посткриптум: «Я вскрывала замки с пяти лет, когда была Лин Толман. С замком от твоей квартиры я справилась меньше чем за минуту».
На улице было уже почти темно, и Майк, не теряя времени, приступил к осуществлению своего чрезвычайного плана, который, по его мнению, мог пригодиться. Он пришел к такому решению, когда Жанет позвонила ему со станции и сообщила, что Лин бросила ее, чтобы спасти себя и Роджера Ковена от станционной полиции. Подготовка к осуществлению этого плана включала только остановку у круглосуточно работающей аптеки по дороге к Голове Индейца.
На секунду он задумался, позвонить ли инспектору Стаффорду, но решил этого не делать. В отчаянии сотрудник ФБР мог попытаться схватить Лин, а это, Майк был уверен, закончилось бы арестом Жанет и огромным моральным ущербом, который мог принести ей допрос и, возможно, ночь, проведенная в тюрьме.
Въехав во двор коттеджа, Майк увидел, что все освещение включено, а машина Жанет стоит под деревом. Он сразу понял, как Лин добралась сюда. Выйдя из квартиры Майка, она взяла такси и через несколько минут была уже у своего дома, где в гараже стояла ее машина. Когда он выключил мотор и фары, она подошла к двери — красивая фигура в шортах и легком свитере, поскольку ночи уже стали прохладными.
— Майк, дорогой, — сказала она, даже не пытаясь подражать голосу Жанет, — надеюсь, ты решил прекратить борьбу со мной.
— Как я мог остаться после такого приглашения, которое ты мне оставила? — Он поднялся по лестнице, обнял ее и страстно поцеловал. — Я не настолько глуп, чтобы закончить свою жизнь вместе с городом.
— Будет большой взрыв, — радостно сказала она, — может быть, мы увидим грибообразное облако даже отсюда, но Роджер говорит, что здесь мы в безопасности. Радиус поражения составляет только пятнадцать миль, а отсюда будет более двадцати, да?
— Около этого.
— Я только что собиралась налить себе первый в этот вечер стакан. — Они вошли в дом, и Майк увидел, каким дьявольским блеском горят ее глаза, что было неоспоримым признаком присутствия Лин. — Но поскольку это твой дом, ты можешь за мной поухаживать.
— Не желаешь ли ягодного вина, с помощью которого ты меня усыпила?
— Никакого вина сегодня, — сказала она, радостно смеясь, — я не хочу больше делать тебе уколы под хвост, чтобы ты проснулся, несмотря на то, что ты прекрасно справился со своими обязанностями, когда лекарство начало действовать.
— Рад, что тебе понравилось, — сказал он и направился на кухню к небольшому бару, оставив Жанет… Лин в комнате. — Бурбон пойдет?
— Мое любимое. Налей мне двойную.
— Вот тебе двойная. Включи телевизор и посмотри, они еще не поймали Роджера.
— Еще нет, и никогда не поймают. Он знает эти тоннели под Юнион Стейшн как свои пять пальцев.
