... Всего в его жизни прозвучало четыре звонка. Четыре гвоздя были вбиты в мягкую плоть. Но только четвертый, с мясом вывернул и разрушил трухлявую плоть креста, на котором он был распят. После чего его тело обрушилось вниз. Первый звонок прозвучал, когда нож хирурга искромсал тело маленького, нежного, похожего на девочку Алеши, чтобы пропустить яичко из паховой пазухи в его законное мужское место, в мошонку. Хирург был мясником, - шрамы остались навсегда и болели всю жизнь. Но после этого, Алеша стал быстро и резко изменяться, намного опережая сверстников в своем развитии, - исчез лишний жирок, начали расти мускулы и волосы на теле, ломаться голос. Одновременно, произошли психологические изменения, - он стал агрессивен, жесток и сексуально заинтересован сверх меры. Однако, добрые отношения в семье и размеренные условия жизни перевели этот импульс в социально приемлемое русло спорта и запойного чтения...
Александр Лекаренко
Ч А С Т Ь 1.
Кто стучится в дверь?
Г л а в а 1.
Всего в его жизни прозвучало четыре звонка. Четыре гвоздя были вбиты в мягкую плоть. Но только четвертый, с мясом вывернул и разрушил трухлявую плоть креста, на котором он был распят. После чего его тело обрушилось вниз.
Первый звонок прозвучал, когда нож хирурга искромсал тело маленького, нежного, похожего на девочку Алеши, чтобы пропустить яичко из паховой паќзухи в его законное мужское место, в мошонку. Хирург был мясником, - шрамы остались навсегда и болели всю жизнь. Но после этого, Алеша стал быстро и резко изменяться, намного опережая сверстников в своем развитии, - исчез лишний жирок, начали расти мускулы и волосы на теле, ломаться голос. Одноќвременно, произошли психологические изменения, - он стал агрессивен, жесток и сексуально заинтересован сверх меры. Однако, добрые отношения в семье и размеренные условия жизни перевели этот импульс в социально приемлемое русло спорта и запойного чтения.
Второй звонок прозвенел в армии, в которую он попал, - по причине первоќго, - много спорта, много подавленной и неподавленной агрессивности, много дурацких книг.
Он стал пограничником, - панама, автомат, Копет-Даг. Однажды, один из парќней в панамах поймал кобру, кобр там было полно. Суть программы заключалась в том, чтобы вырвать кобре ядовитые зубы плоскогубцами и фотографироќваться с ней в разных позах, - чтобы восхищать друзей и соседей в родной Кацапетовке. Он вежливо попросил змеелова оставить кобру в покое. Ухмыляќясь, змеелов отказался. Он вежливо попросил еще раз и привел доводы, котоќрые казались ему убедительными. Змеелов отказался, - ухмыляясь еще шире. Вспышка вспыхнула.
Он знал, что делать такое с коброй нельзя. Нельзя делать колбасу из кровќной лошади, из принцессы крови нельзя сделать кухарку, можно убить, - но нельзя делать посмешище из черной, королевской кобры. А если кто-то делаќет, то некто, - обязан вмешаться. Некто не был ни сентиментален, ни милосерд, за пару недель до того, он безжалостно пристрелил чабанскую овчарку, - чтобы не гавкала, - мог бы и чабана. Группу крови он чувствовал по заќпаху, но как свое чувство он мог объяснить своему двуногому брату, хотя тот и отличался от собаки намного менее, чем от кобры?
Он сделал красивую, красно-синюю сливу из его носа и с внезапно вспыхнувќшим удовольствием, размазал его губы по его крепким зубам, потом, убил уже искалеченную кобру и всю ночь промучился раскаянием. Но утром, он с удивлением обнаружил, что приобрел новый статус, среди своих товарищей по оруќжию, - повышенный, - в том числе и в глазах побитого брата. - "За что?" - с удивлением спрашивал он себя, - "Неужели за разбитый нос?" - Тогда еще, он представлял собой пеструю смесь из книжных благоглупостей и инќстинктивной жестокости и не понимал, что, - да, за разбитый нос. Ему понадоќбилось время, чтобы понять, - добрые и во всех отношениях хорошие люда, преќклоняются перед жестокостью, равно как и злые и порочные во всех отношениќях, - они становятся на один уровень, впадая в ступор или падая на колени, в зависимости от уровня жестокости и совершенно независимо от уровня своќей морали.
Через несколько дней, ночью, он сидел вместе с тем же братом в ущелье, которое по смешному совпадению называлось Кара-Илор, - Черная Змея, то есть, - кобра. Тишину нарушало только злобное шипение братьев, - они переруќгивались шепотом, чтобы не пропустить подкрадывание общего коварного враќга, - начальник заставы уже тайно выполз на проверку, о чем, как всегда, сообщил всем нарядам связист. Вдруг, всхрапнули лошади, привязанные к коќновязи, звякнули приспущенными трензелями. Братья замолкли, в ожидании отќветного храпа или ржания чужих лошадей. И услышали звук, похожий на далеќкий вздох, сразу вслед за этим в лица им ударил холодный ветер. Это было настолько страшно, посреди тишины и духоты туркестанской ночи, что они включили фонари, плюнув на маскировку и подползающего начальника. Во вспыќшке паники, они успели увидеть нечто, блестящее, как мутное стекло, надвиќгающееся на них, как гора, вращаясь в самом себе, лошади завизжали, рвануќлись, но не успели оборвать поводья, - сель ударил и сбил их вместе с коќновязью, мелькнули подковы, все утонуло в реве и грохоте взбесившейся воды.
