Он начал тонуть почти сразу, как только из-под него вышибло ноги, поток накрыл его с головой, он потерял ориентацию, но даже в такую минуту, страх перед начальством, страх потерять автомат, оказался сильнее страха смерти, - он перебросил ремень через голову и теперь вниз его тянули все навяќзанные на него игрушки, - автомат, подсумок, яловые сапоги, тяжелый аккуќмулятор фонаря. Раз за разом, он выхлебывался на поверхность и снова ухоќдил под воду, фонарь на длинном шнуре, болтался вокруг него, выхватывая из тьмы, выпученный лошадиный глаз, несущуюся ветку, разинутый рот напарќника. Почему их не убило сразу? Поток нес камни, вывернутые с корнем стволы деревьев, вниз рушилась почва и постоянно что-то падало. Вдруг его спину пронзила рвущая боль и почти одновременно что-то ударило в затылок, - ствол дерева воткнулся ему между лопаток острым суком, а конец бревна ударил в голову, его руки и ноги обвисли, как макароны. Он сохранял сознаќние, но перестал видеть происходящее, - все, чем он был и что хранило его сознание, вспыхнуло в нем, как выхваченное фотовспышкой, - вся жизнь, едиќным блоком и до мельчайших подробностей. Он понял, что умирает, он понял кое-что про нож хирурга и про своих родителей - и знал, что не умрет ниќкогда. Его несло потоком, мимо его жизни, распятой на дереве, время остановилось. Его взгляд зафиксировал брата, повисшего на другом дереве, торќчащем из земли и не протянувшего руки, - но проносящийся мимо не ощутил ни боли, ни разочарования. Его здесь не было.
Г л а в а 2.
- Это хорошо, что ты живой, - говорил чабан, - Но было бы лучше, если бы ты умер. - Почему? - спросил он. - Потому, что твое тело мы бы получили от иранцев без проблем. Ну, пусть уже слегка подванивающее, - чабан поиграл тяжелыми морщинами вокруг рта, - А так, пришлось задействовать нетрадиционќные методы. Мы же не знали, унесло тебя водой или ты уплыл сам. Пидюменко сказал, что видел тебя уплывающего на ту сторону, вот и все. Сель прошел, - тебя нет, с вертолета ничего не засекли. Что думать? - чабан развел здоровенными, как грабли руками, - Серьезное это дело, уплыть на ту сторону. Если ты не лежишь распухшим в русле, то куда ты делся? Ирани сидят в форќте и видят только то, что можно увидеть в трубу. Это же территория кочевќников, - чабан топнул огромной ступней в резиновой галоше, подняв тонкое облачко мергелевой пыли, - А им по телефону не позвонишь, надо идти и спраќшивать. Вот я и пришел, - темное лицо чабана расколола ухмылка, - Чтобы исќкать своего пропавшего верблюда и одного осла в зеленых погонах. Да ты леќжи, лежи, - он вдавил в плечо лежащего твердый, как камень палец, - Все норќмально уже. Я нашел тебя. И если надо будет, я тебя, дорогой, на руках доќнесу. - А если бы вы... ты не нашел меня здесь? - Алеша кивнул на разваќлины. - Я бы нашел тебя там, - чабан ткнул большим пальцем за спину, - Я бы отрезал тебя от жандармов, если бы тебя понесло туда или купил у курдов, живого или мертвого или пошел бы за тобой в горы и принес домой твою голоќву, - чабан оскалил крупные, желтые от наса зубы, - Я бы в любом случае спас тебя, сынок. Веришь? - Алеша молча посмотрел в его каменное лицо, - он веќрил.
Он остался жив потому что дерево, проткнувшее ему спину, удержало его на плаву. Он орал от боли, а потому не потерял сознание и не захлебнулся, а автомат на спине, не дал дереву вывернуть его рану вместе с ребрами. Так его и выкинуло на берег, - спасенным на собственном кресте. Но случилось это, когда сель вырвался из ущелья и потерял силу, - далеко на иранской терќритории. Он корчился в грязи, как жук насаженный на булавку, пытаясь освоќбодиться от познавшего его древа жизни, пара веток застряла между автоматом и спиной и когда он пытался оттянуть оружейный ремень на груди, чтобы проќсунуть под него голову, - острый сук глубже впивался в рану, а когда он, наќконец, встал из грязи, отсоединившись от сброшенного в грязь дерева, мокрый от вод и родовой крови, то уже почти ничего не соображал и пошел не в ту сторону, шатаясь в объявшей его тьме.
Он брел всю ночь черт знает куда и завел его в место, незнакомое даже как земной пейзаж, - оно напоминало поверхность луны, - черт знает где, он свалился под утро и заснул на камнях, вздрагивая от мучительной боли в спине. Когда ослепительная звезда солнца прожгла зенит, он как больное животќное нашел тень, не осознавал этого и очнулся, когда первая звезда заглянуќла через проломленный купол мазара. Там, в развалинах, чабан и нашел его через двое суток, - он ничего не ел и не пил все это время, он не мог двигаться, его колотила лихорадка от воспалившейся раны и когда чабан возник на фоне слепящего занавеса солнца, огромный, с бугристой головой, черный, как-будто кусок стены, сложенный из прокаленных кирпичей, - он принял его за создание бреда, - тогда еще он не мог понять, как близко к истине было тогда, его бредящее сознание.
