Мне хочется выложить им в лицо все, что я о них знаю. Вывалить перед ними всю правду, воняющую, как содержимое помойного ведра. Но я не могу. Это было бы неправильно. Если они поймут, что я слишком много знаю - могут вытащить крючок из полудохлой рыбки и насадить на него новую. А я этого допустить не могу, не должен. И в то же самое время - не могу быть слишком ручным и во всем с ними соглашаться. Потому что я - Люцифер, и они не могли меня недооценить, потому что они знают, что характер у меня упертый, мятежный и противоречивый. Мне нужно балансировать на грани, нужно в меру спорить и в меру кушать их сказки, нужно пройти путь до конца и не сорваться. Только я еще не знаю - до какого конца.
И еще - разучился думать в последнее время. Да и раньше не умел. Говорите, я великий искуситель? Великий спорщик? Как же, мол, при таких талантах - и не уметь думать? А чтобы искушать, много ума и не надо - прочитай в мыслях человека, что ему хочется - и искушай себе на здоровье! А спорить - тоже дело нехитрое, достаточно научиться на черное говорить - белое, и наоборот. Ага, рябое!
Так что - думать я не умею. Умею только запятые расставлять. В предложении "казнить нельзя помиловать".
Таким веселеньким образом я сам себе создал проблемы. А самое обидное - что перестал себя понимать. Мне же не сложно ее убить. И почему-то - сложно.
До вечера мы опять усердно вели поиск. По милицейским сводкам, по телевидению, по радио и в газетах. Я готов был поспорить, что нам достаточно просто выйти на площадь и позвать ее, и она опять явится, вся в гневе и хорошо что не в пламени. Почему она не уезжает отсюда? Неужели моя сила держит ее поблизости, как кусочек сыра - мышку? И она, хоть и знает, что сработает мышеловка, как только она до сыра дотронется, все ходит кругами и придумывает способ мышеловку обмануть?
Я осмелился залезть в Интернет. Пришел в первый попавшийся чат и представился дьяволом. И никто на это не обратил внимания! Зашел в другой чат и назвался дьяволицей. И меня засыпали предложениями встретиться и потрахаться. Когда начались подробные описания, что именно со мною бы сделали, мне стало смешно, и я сбежал.
А потом Ио заявила, что наши рожи ей надоели, и она хочет развеяться. И предложила пойти в ночной клуб. Чистила свои перышки целый час, а когда вышла из ванны, особой разницы я не заметил. Привык к тому, что она красивая, а она, видимо, хотела быть еще краше, но вовремя поняла, что так можно дойти и до фарса. Зато она была более раздетой, чем одетой.
Я посчитал нужным поменять джинсы на более дырявые. Это модно. И надел футболку с длинным рукавом. Это еще и удобно.
Фэриен натянул полупрозрачную сорочку практически в обтяжку, наложил себе на веки тени, подкрасил ресницы тушью, подвел губы блеском и припудрил носик. И привесил себе сережку с камушком в ушко и колечко в пупок. На мой взгляд, это выглядело гомосексуально.
Помню такую музыкальную группу, называлась "Армия любовников". Там как раз был парень гетеросексуальной направленности, развеселая девица и голубой. Вот в виде этой группы мы и отправились в ночной клуб. Наш вид, особенно, конечно, вид Ио и Фэриена, просто кричал о том, что они ищут приключений на свои задницы.
Мы выходим из гостиницы в приподнятом настроении, и я снова сталкиваюсь с тем фанатиком. Вижу, что он настроен гораздо более воинственно, и понимаю, что он меня выследил, а я особо и не присматривался, есть ли у меня хвост или нет. Ха-ха! У меня есть прелестный хвостик, отменный хвостик! Длинный, гибкий, как хлыст, и очень удобно заостренный на конце! По сути - опасный хвостик, аналог холодного оружия, нож, который всегда при мне.
Его еще можно сравнить с системой "Hands free". То есть - если мои руки и даже ноги заняты каким-то другим важным делом, я могу разобраться с кем угодно посредством хвоста. Единственное неудобство - джинсы после его применения приходится менять. Рвутся они потому что. Не скажу, где, сами догадайтесь.
А тут передо мной возник в некотором роде другой хвост.
Он разозлил меня на этот раз по двум причинам, во-первых, он посмел за мной следить, а во-вторых, приперся во всеоружии, с тяжелой иконой в руках и двухлитровой бутылью святой воды с пульверизатором, как для орошения цветов. Это он меня орошать собрался.
Кто у нас тут на иконе? Николай-Угодник? Хорошо, что не Богородица с младенцем Иисусом на руках... я всегда испытывал к ней глубочайшее уважение. А Иисус... не скрою, какое-то время я даже надеялся, что мы с ним найдем общий язык. Он был более жертвой, чем я. Но... видимо, ему не о чем было со мной разговаривать. Или я повел себя слишком назойливо. Жалко было его до слез. Мне тяжело об этом вспоминать.
Пришельцы оборачиваются ко мне и к незадачливому фанатику, а я слегка помахиваю рукой в воздухе и говорю им, что догоню. Ио только поднимает глазки к небу, насмехаясь надо мной, над моим терпением и снисходительностью к "пыли у моих ног".
