— Все нормально у меня с головой, — выкрикнул я, — хотя после увиденного не уверен, — уже не так громко и утвердительно. Повернув голову посмотреть на солдата, который мне ответил я встретил пустой или даже безумный взгляд. Судя по его взгляду, то он ответил мне скорей на автомате, чем обдуманно. Ну да, от такой боли можно не только обезумить, — подумал я, переведя взгляд на его отрубленные кисти.
От осознания того, что вокруг происходит дикий сюрреализм мне стало плохо. Абсурдный, противоречивый мир, в котором я проснулся. Этого же просто не может быть, — подумал я в очередной раз. Меня всего трусило мелкой дрожью, холодный пот выступил на лбу, очень сильно начало мутить. Единственное, что не давало впасть мне в безумную истерику и лишится здравого смысла — приятная, мягкая теплота в моей ладони. Только сейчас я заметил, что камень в моей руке чувствует себя, как сытый ребёнок, которого только что накормила Мама и теперь убаюкивает его в своих объятиях, напевая колыбельную. Он меня успокаивал. Во всяком случае мне так показалось, и я решил внимательнее рассмотреть явно непростую вещь. Когда я задумался, что это за камень, то прокрутив в голове развитие событий с моего пробуждения до появления рыцарей пришёл к выводу, что логически это не объясню. А отсутствие логики можно объяснить просто — нехваткой информации или не знание принципов протекания любых процессов, в магию я не верю. Магия — это когда человеку не хватает знаний или он не хочет здраво обьяснить происходящее, и что может быть легче чем сказать, — так это же магия. И да, я логист. Не совершенный конечно, но часто пытающийся найти логику в поступках и самому поступать логично. В моём же случае факт не объяснимой циркуляции энергии из камня в руку и дальше по телу на лицо, но объяснить его знаний нет. Что ж примем как данность — этот камень может быть источником энергии, не объяснимой энергии, которая может восстанавливать тело. И мне очень повезло, что у меня такой есть, хотя может тут он есть у многих. Второй факт, что если камень может отдавать энергии, то логично предположить, что может и поглощать, или накапливать. Но времени разобраться в этом нет, тут происходит дикая херня. Оторвавшись от своих мыслей решил дательно рассмотреть камень. Камень интересный и красивый, но ничего особенного или выделяющегося в нем нет. Размером с крупный грецкий орех, не круглый, больше, наверное, овал. Очень гладкий, даже мягкий и приятный на ощупь. Его хочется трогать и не выпускать из рук, как женскую грудь. Вот такое интересное сравнение пришло мне на ум. Из-за плохого освещения поднёс камень очень близко к глазам. Рассматривая камень, обратил внимание, что края камня полупрозрачны, а местами прозрачны. На расстоянии пару миллиметров от прозрачных краев камня происходило резкое изменение. Внутри находилась как будто застывшая синяя, чрезвычайно насыщенная, и даже зловещая вселенная. У меня даже сложилось впечатление, что эту синюю бездну обработали белым прозрачным раствором чтоб удержать, не дать расползтись. Камень захватывал мой взгляд, мне хотелось на него смотреть, есть только он и я. Он успокаивал меня, истерика прошла, оставив после себя только огромное желание жить и выживать. Я не знаю сколько я так сидел и смотрел на камень не в силах оторвать взгляд, но вырвал меня из этих грёз солдат, тот самый с безумным взглядом и пустыми глазами. Он смотрел на меня и пытаясь креститься своей оттрубленной рукой бубнил, — волчьи глаза, волчьи глаза, волчьи глаза, чур меня, чур. Когда я оторвал взгляд от камня и посмотрел на него, мне показалось, что я увидел все в сером. На мгновенье, но этот мир потерял краски. От моего взгляда солдат взвизгнул и потерял сознание.
— Мда, и что это, какие нах#и волчьи глаза ещё, — подумал я, просто и спокойно. Как будто и не было меня, который несколько часов назад кричал и плакал словно маленькая девочка. И тут я понял, что оставшееся желание жить, после зрительного контакта с камнем затмевает всё. Прячет и глубоко отбрасывает все эмоции, которые могут помешать мне выжить.
— Ну что же, может это и к лучшему, — пронеслось мыслью в голове. Первым делом глянув на мертвого красавчика, я вытащил из его груди нож. Холоднячек явно может помочь мне в моем деле. Это оказался достаточно большой нож, или даже кинжал. Хотя где нож переходит в кинжал и по каким критериям я не знал. Подумав куда его спрятать, и окинув себя взглядом не придумал ничего лучше, чем голенище сапога. Да и в фильмах про ВОВ такое часто показывали, а значит это удобно и практично. Попытался просто просунуть в голенище, вышло явно не очень, сапоги были в облипку, свободного места не хватало. Мало того, что это было не удобно, так ещё и очевидно — нож бы в голенище не заметил только имбицыл. Думая, что делать и куда спрятать нож, нарвался взглядом на сапоги мертвого красавца.
