Исаак отчего-то обрадовался такому скорому возвращению старпома, но старательно пытался этот факт скрыть. Мальчик улыбался, поглядывал в их с Ханной сторону и расставлял по полкам какие-то баночки, мешочки и книги.
— Слушай, я не намерен торчать у тебя до завтрашнего дня, так что…
— А хозяйка права, господин, — Исаак заговорил неожиданно и так же неожиданно оказался рядом с Грэмом. — Поучиться манерам вам действительно не помешает.
Грэм опешил, хотел что-то ответить, но в итоге просто отвернулся от ребенка к Ханне, которая сосредоточенно что-то искала в шкафу.
— Эй, ты меня слышишь, ведьма?
— Ханна! Меня зовут Ханна! Имя вроде бы не такое сложное, старпом, разве нет? Мог бы и запомнить! — на повышенных тонах, но без злости произнесла гадалка и подскочила к Грэму. — Дам я тебе настойки, угомонись. И не игнорируй Исаака! Мальчик не сделал ничего плохого! — она жестикулировала руками, указывая то на Исаака, то на Грэма, то просто вскидывая их вверх. И на лице у нее тоже отражалась каждая эмоция. В этом чувствовалась другая, особенная красота, и Грэм, сам того не желая, слушал Ханну внимательно и даже завороженно.
Не успел старпом как-то отреагировать, как ведьма уже вприпрыжку бежала ко входу в другую комнату и скрылась за занавеской, служившей дверью. Вернулась она с четырьмя настойками самых разных цветов, и Грэм про себя удивлялся, как она пьяная могла так резво скакать и не падать с тяжелыми бутылками в руках.
— Мешок с использованными сосудами положи вон туда в угол, — Ханна указала в сторону. — И отдай наконец мою настойку! Что ты в нее вцепился?
Грэм быстро поставил полупустую бутылку на стол и на всякий случай отошёл подальше. Потом заметил недовольный взгляд Ханны и расценил его, как молчаливый призыв забрать у нее то, за чем он пришёл, и сматываться из ее дома к чертям.
Кажется, он даже не поблагодарил ее. И не попрощался. Просто взял бутылки, положил их в протягиваемый Исааком мешок и вышел на улицу, хлопнув дверью.
К тому моменту, как он вернулся к Эйлерту и Монро, корабел уже начал ремонт «Пандоры». Корабль был окутан тонкими дымчатыми линиями, а Монро казался ещё более обезумевшим. Линии не исчезали и не двигались, и Грэм подумал, что подчинялись они воле Монро. Как — дело десятое. Грэм не хотел знать. Он решил не травмировать себя лишний раз и не вдаваться в подробности, как они смогли так быстро переправить корабль. В конце концов, Эйлерт выглядел спокойным и был вполне доволен происходящим, а значит, причин для волнения и у него, Грэма, не должно было быть.
***
Беда никогда не приходит одна, а на море беда обычно приходит ещё и неожиданно, со спины и врезается в корабль на полной скорости.
Морские бури своенравны, как сварливые стервозные женщины, и делились на два типа: сразу заявляющие о своих отнюдь не благих намерениях и те, что готовили месть исподтишка. Мог ли подумать капитан Эйлерт Лир, глядя в небо, заволочённое лёгкими белыми облаками, что всего через час с небольшим на них извергнутся тонны гнева самого океана, что вспышки молний будут сверкать так сильно, будто бы огнями освещая им путь, что раскаты грома заглушат даже рев волн. А ведь они едва отошли от берегов безымянного острова и распрощались с Монро.
Буря налетела внезапно. «Пандора» натужно скрипела, терпеливо снося уготованные ей страдания. Поначалу паники не было — матросы работали слажено, им катаклизмы были не в первой. Однако постепенно океан темнел, грозовые тучи сгущались, ветер трепал паруса, и даже бодрые команды капитана перестали снимать напряжение с собственных подчиненных.
— Ларри, какой мощности будет этот чёртов шквал?
Голос Лерта с трудом прорывался сквозь грохот бури, ему даже показалось, что Ларри скорее прочитал по губам, чем услышал этот вопрос. Он был слишком занят помощью с натягиванием парусины, защитившего бы пушечные ядра от скольжения по палубе, поэтому просто поднял руку и показал капитану на пальцах.
Пять и четыре. Всего девять. Эйлерт поджал губы и выругался про себя — этот штормовой ветер нёс в себе слишком много опасности, даже несмотря на то, что их корабль теперь как новенький. Что и как сделал с ним Монро, Лерт не спрашивал, но после ремонта «Пандора» выглядела даже лучше, чем раньше.
— Убрать нижние брамсели и второй грот! Кажется, морской дьявол разбушевался не на шутку.
Команда справлялась до тех пор, пока пена, гонимая сильным ветром, не стала рассыпаться большими хлопьями в виде густых белых полос, а видимость не стала настолько паршивой, что Эйлерт не мог видеть своих людей, действовавших на противоположной стороне корабля. Крики заглушались рокотом волн, черное небо сливалось с совершенно черной поверхностью моря. «Пандору» лихо подбрасывало на новом гребне.
Палубу постоянно заливало, на ней было совершенно невозможно передвигаться. Олден как мог пытался сохранить корабль, но волны становились все выше и выше, пока, наконец, не достигли своего предела, почти сравнявшись с мачтой. Невнимательный матрос, увлекаемый жадным океаном, исчез за бортом.
