Старший брат не отстал, впрочем, чуть не задев плечо стоявшего перед ним предводителя северян. Он нанёс рубящий удар вертикально в голову стоящему напротив гильдейцу, разрубив её напополам вместе со шлемом. Всё-таки отличный у него меч. Даже зазубрин не осталось. Но удар был на грани - если бы шлем врага не погасил инерцию удара, клинок прошёл бы ниже и задел Хротгара. Чёрную кольчугу он бы вряд ли пробил, но перелом плеча был бы гарантирован. Повернувшись к Лиаму, северянин увидел извинения у него во взгляде. Впрочем, проколоть "ведро" бывшее на разрубленной башке было невозможно, так что, наверное, это был верный выбор.
Ещё один "пал смертью храбрых", когда его оружие легло наземь вместе с отрубленной Торстейном рукой, а в следующий миг его шлем смял мощный удар чекана Атли, оставив от лица рваный лоскут кожи, "выплюнутый" из смыкающегося, словно кривой уродливый рот, лицевого отверстия открытого шлема. Следом оттуда вылетели ошмётки мяса с костяной крошкой, а затем по заваливающемуся набок телу протекла на землю струйка тёплой крови.
- РУБИ-КРОМСАЙ!!!!!! - Разразился звериным рёвом Хротгар, подняв глаза и поняв, что расклад поменялся на восьмерых против шести, включая мельника-диверсанта.
Рассыпавшись полукругом, окончательно ставший разношёрстным интернациональным сборищем отряд рванул во всю прыть в сторону мельника, попутно окружая и загоняя на него оставшихся пятерых, обратившихся в бегство после столь бескомпромиссного боевого клича. Правда, давешний верзила с булавой, добежав до дороги, остановился и, поигрывая оружием, достал из-за спины щит и развернулся в боевой стойке, давая мельнику уйти.
Проделав топором дыру в спине одного из настигнутых убегающих и оставив его истекать кровью, Хротгар догнал второго и снёс тому голову с плеч вместе со шлемом. Перепрыгнув падающее тело, он успел заметить, как голова мертвеца падает на землю, оставляя за собой шлейф из крохотных капель крови и испачканных ей же разрубленных колец бармицы.
- Я здесь управлюсь, не дайте уйти мельнику! - Проорал северянин, вгоняя левой рукой свой "горяченький" кинжал (после перехода в атаку щит перекочевал за спину) в смотровую щель щлема очередного супостата, оглянувшегося на звуки шагов за спиной. Истошный визг и дёрганье руками быстро стихли, труп обмяк, видать голова просто сварилась.
Последний беглец оглянулся на вопль и словил брошенный с расстояния метров пяти топор прямо в лицевую прорезь открытого шлема. Раздался странный звук, напоминающий смесь чавканья и хруста ломающихся костей. Как будто кто-то очень большой откусил ему конечность и дробил сейчас зубами кости.
Вырвав топор из головы распластавшегося в неестественной позе тела, северянин вновь достал из-за спины щит и, лязгая обухом топора по умбону принялся по круговой траектории обходить последнего соперника. Этот верзила не уступал размерами Торстейну и, в отличие от остальных своих соратников, был с ног до головы закован в латы. И щит его был обит листовой сталью. Если бы не род занятий, этого детину можно было бы принять за рыцаря. Шлем его полностью скрывал лицо, будучи на удивление цельным, без слабых мест. Не считать же за таковые множество мелких дыхательных отверстий на лицевой стороне, которые, очевидно, также служили для обзора. Оружие же, принятое Фёддом издали за булаву, оказалось шестопёром.
- Ну что же ты медлишь, аки целка перед парнем? - Хохотнул "железный дровосек". - Мне уже не терпится разможжить тебе башку. - Он подбросил шестопёр, сделавший в воздухе пару оборотов, и вновь поймал рукоять.
- А чего сам в атаку не рвёшься? - Не среагировал на провокацию Хротгар, продолжая медленно приближаться.
- А зачем бежать за дичью, когда она сама идёт в руки? - С этими словами "рыцарь" нанёс удивительно резкий для столь тяжёлого оружия удар.
