Утром, едва он отлепил затылок от пуза Хельмара, нагло использованный в качестве подушки, главный идеолог и вдохновитель этой пьянки ощутил душераздирающую головную боль. В висках стучало так, словно сунул голову между молотом и наковальней или заснул внутри колокола, в который всю ночь звонили. Да ещё и сушняк давал о себе знать.
- Ну что, драугр наш новоявленный, проснулся? - Видимо почувствовав, как с живота сняли тяжесть, Хельмар тоже очнулся. Сказав это, он скривился от острой вспышки головной боли.
- Слышь, цверг, на себя посмотри! У самого рожа зелёная, как у утопленника и слюна изо рта течёт, ты, конечно, и раньше красотой не блистал, но сейчас - вообще, хоть картину пиши: "Пробуждение злобного драугра"! - криво улыбаясь уголком рта и хрипя пересохшим горлом произнёс виновник торжества, после чего его взгляд приобрёл жалостливо молящий оттенок и он тоном мученика добавил: - Лучше посмотри, там в бочонке на опохмел чего осталось?
- Да как же вы уже задолбали обзываться! - Обиженным тоном ответил "цверг", тем не менее, пытаясь глазами найти бочонок. Здесь стоит заметить, что цвергами на севере (который, здесь, кстати, именовался Нордгардом) называли гномов, которых своей бочкообразной и широкой комплекцией в детстве очень напоминал Хельмар, да и рос он медленнее остальных, вот друзья его и дразнили. Причём, он был не просто плотным и широким, но и чертовски сильным, в борьбе на руках делая даже Торстейна, так что когда его пробовали так называть другие дети, он их нещадно бил, немало забавляя друзей, которые продолжали лить масла в огонь. Он давно сравнялся ростом с другими членами отряда, однако, кличка так и прилипла, да и несуразная комплекция с возрастом не прошла. Так что он уже спокойнее воспринимал, когда друзья к нему так обращались, но его всё равно задевало, пусть и не так, как раньше, когда он ко всему прочему был ещё и коротышкой.
Поболтав найденный бочонок в руках и убедившись, что на дне ещё что-то плещется, он жадно приложился к нему, даже не напрягаясь искать кубок, и, облегчённо выдохнув и передавая другу вино, произнёс: - Я тебе, кстати, тоже кликуху придумал, будешь Гъенфёдд! Или просто Гъен, чтобы язык не ломать. - А кличку-то друг не обидную подобрал, это слово означало возрождённый или перерождённый, а в сокращении до просто Гъена получалось просто Пере. "А почему Ы? А чтоб никто не догадался!" - Вспомнился Андрею старый советский фильм.
Смачно отхлебнув вина, он ответил:
- А что, мне нравится, можешь так и называть, только когда на север вернёмся, Хельм, используй только краткий вариант, а то ко мне могут вопросы возникнуть. - свеженаречённый Гъенфёдд оглянулся, услышав шевеление, своим разговором они разбудили остальную троицу... Точнее, только двоих - Торстейн продолжил храпеть, лишь повернувшись на другой бок и подтянув к себе ноги.
- Какие вопросы? Вы вообще о чём? Дай сюда! - Продрав, наконец, глаза, Харальд, выглядевший весьма помятым и всклокоченным, да ещё и с куском вяленой говядины, прилипшим к щеке попытался отнять у Хротгара бочонок, но получил его от друга только после того, как тот сам к нему ещё раз приложился.
-Ты сначала закусь с лица сними! - ухмыльнулся этот злобный садист. И продолжил: - А вопросы, так наш маленький цверг, - Ироничный кивок в сторону толстяка, - решил дать мне боевое прозвище: Гъенфёдд! Для краткости Гъен, надо объяснять, почему не стоит в Нордгарде обращаться ко мне полным прозвищем?
- Да понятно, чего уж не понять? Ты это... Не задерживай, давай сюда! - Обратился Атли к Харальду, забирая у того бочонок и, словно изнывающий от жажды пустынный скиталец, присосался к нему, аки младенец к материнской сиське. Наконец, утолив похмельную жажду, он отставил в сторону тару и обратился к обладателю новой клички: - Кстати, лучше сокращать не до Гъен, а до Фёдд - так, если кто задаст вопрос, почему тебя рождённым кличут, отвечать будем, что ты урождённый Чёрный Топор, что по сути чистая правда, поскольку у нас в отряде двое Топоров, но ты в отличии от этого верзилы, - Кивнул Атли в сторону мерно сопящего на полу Торстейна, - внук действующего ярла рода. - друг о чём-то задумался, а секундой позже, выкрикнув: - Точно!!! - рванул в сторону входной двери.
- Стой! - Остановил за плечо рвущегося к двери друга Хротгар. - В чём дело?
- А в том, деревянная ты башка, что твои родители до сих пор думают, что ты мёртв! Уже и тризну по тебе справили! А мы тут сидим и с тобой, ЖИВЫМ!!!, квасим вино бочками! Надо срочно им письмо отправить, что ты жив-здоров! - Скороговоркой говорил Атли, вырываясь из захвата. Причём, молотил языком он так громко, что Торстейн заворочался на полу и принялся невнятно что-то бормотать.
