- Так вот, в чём дело! - Расплылся в сальной улыбке медведеобразный Атли, встряхнув своими медно-рыжими жёсткими вихрами и окладистой бородой (он был единственным в отряде, кто её носил, возможно, потому, что пока только у него она и росла, чем он несказанно гордился). - Птенчик, наконец, решил выбраться из клетки, в которой его и так никто не держит! - Бьёрни (медвежонок), как его звали друзья, басисто расхохотался. - От горшка два вершка, а славы и почестей ему захотелось! Нет, я что? Я не против, похвальное желание! Только вспомни, сколько походов совершил твой отец, чтобы прославиться! Кстати, неужто ты забыл, что выводок виверн, которые с тех пор красуются на Вашем родовом гербе, он как раз и притаранил из последнего похода! Более того, именно за это его достижение Конунг в награду и дал ему основать новый род! Ты должен гордиться таким стариком! - Отойдя от смеха и резко посерьёзнев, выдал Бьёрни гневную тираду. И был в своём праве - он был самым старшим членом отряда и в свои неполные восемнадцать лет был уже в восьми боевых походах. Главой же отряда он не стал из-за своей природной вспыльчивости и не самого знатного рода. Да и не хотел он быть лидером. Нет, его род был славен своими походами, боевыми качествами и отвагой, а также отменными кузнецами, к которым, кстати, и относился Атли, но всегда был в тени более приближённых к Конунгу кланов Кровавых Клинков и Чёрных Топоров. Так что его задели за живое слова Харальда, отец которого прославился достаточно, чтобы получить право основать и возглавить новый род и носить родовой герб.
- Извини, Бьёрни, я не подумал, что могу тебя задеть. Пожалуй, ты прав, я перегнул палку насчёт отца. И мне ещё долго мечом махать, прежде, чем смогу с ним хотя бы сравниться... - Убрал взгляд в пол пристыжённый дамский угодник. Впрочем, через несколько секунд он вновь поднял уже блестящие озорным огоньком глаза и добавил: - Но я всё равно хочу отгрохать себе такие хоромы... когда-нибудь. Ведь женский вопрос так и остаётся открытым! - На его лице растянулась задорная улыбка от уха до уха. Остальная компания дружно заржала.
****
Дождавшись рыжую красотку, которая, как успел во время её ожидания рассказать отрядный ловелас, успела дважды отшить его, пока они шли из Нуринга к границе, причём, второй раз с огоньком, в том смысле, что Харальд едва отделался без ожогов, организованной толпой с шутками и перебранкой, в которую время от времени с едкими подколками включалась и Лирдэйл, Хротгар и его люди двинулись в столицу.
По пути, северянин внимательно отмечал окружающую обстановку в пригороде, при этом, зародившееся ещё в поместье чувство уважения к местному правителю не развеивалось, а лишь крепло - среди пригородных крестьянских хозяйств все были не менее крепкими и зажиточными, причём, время от времени попадались дома даже больше и богаче, чем у работников хозяйства лорда. Встречались даже полновесные двухэтажные терема, окна которых были из настоящего стекла и украшены резными наличниками. Возможно, подобные строения были и на земле лорда, но на глаза северянину не попадались. Они прошли мимо кирпичного заводика с огромными трубами печей для обжига, а ближе к городу стали попадаться дома из кирпича местного производства. Чем ближе они подходили к городу, тем больше им попадалось кирпичных и каменных строений.
Через некоторое время они вышли к городским воротам, от которых в обе стороны, насколько видел глаз, тянулась десятиметровая каменная стена, причём, она была очень старой, намётанные глаза северянина отмечали не только следы реставрации, но и три различных вида кладки на разных уровнях стены, очевидно, выполненных в разные временные периоды. Конструкция внушала. По-сравнению с ней замок правителя казался стаканом воды на фоне озера. Ворота были открыты несмотря на ночное время, однако, их охраняло несколько стражников, плюс, возрождённый уловил сейдическим зрением ещё несколько человеческих энергоструктур в надвратной башне и в караулке, находившейся в десятке шагов за воротами.
