Добро пожаловать в начало эпохи Гернсбека, захватывающую эру американской научной фантастики, когда новаторские идеи и безграничное воображение сливались на страницах новых журналов.Этот сборник научно-фантастических новелл и рассказов, написанных в середине двадцатых годов 20 века, переносит читателей в золотую эпоху жанра. Вы окунетесь в мир, где люди бороздят просторы космоса, устремляясь к неизведанным планетам, ученые изобретают невероятные устройства, меняющие ход человеческой истории, а исследователи отправляются в экспедиции в неизведанные моря и в глубины джунглей, раскрывая тайны скрытых миров.Истории в этом сборнике не только увлекательны, но и пророчески предсказывают многие достижения, которые станут реальностью в будущем.Погрузитесь в мир ретро-футуризма и откройте для себя истоки американской научной фантастики. Этот сборник научно-фантастических новелл и рассказов середины двадцатых годов перенесет вас в эпоху чудес и безграничных возможностей.
Джоэл Мартин Николс
Это была полоса высохшей травы шириной футов десять – прямая, ровная полоса серо-желтого цвета, протянувшаяся почти на полмили по зеленому склону холма. На гребне склона она заканчивалась так же резко и так же ровно, как и начиналась внизу, в долине. Если бы это не было безлюдное место в безвестной австрийской сельской местности, можно было бы подумать, что какой-то огромный ковер лежал там под лучами солнца, пока трава под ним не высохла.
На полпути вниз по склону через желтую дорожку лежала мертвая корова, а вокруг туши собралась группа из четырех человек. Только один из них, тот, что так взволнованно говорил и жестикулировал, был одет в сельскую одежду. Остальные трое, довольно пестрое трио, по комплекции и лицам вполне могли сойти за туристов, и все же это была территория, удаленная от проторенных туристических троп. В остальном – по покрою одежды, по речи, по выражениям лиц, наполовину скрытых низко надвинутыми матерчатыми кепками, – они не вписывались в общую картину ни как любознательные чужаки, ни как случайные путники. Один из них, высокий, жилистый человек, козырек кепки которого не до конца скрывал широкую борозду на лбу, нетерпеливо заговорил, указывая на бормочущего крестьянина.
– Что он говорит, Лефти?
Когда Лефти заговорил, его слова отличались обрывистыми фразами американца, прожившего много лет в нижнем Нью-Йорке.
– Он говорит, что это сделал дьявол; летающий дьявол, который летает над страной по ночам. Он говорит, что видел его раз или два, а теперь нашел свою корову здесь мертвой.
Третий мужчина, невысокий, плотного телосложения, беспокойно засуетился и начал нервно копать носком ботинка дерн у края желтой дорожки, подняв при этом небольшое облачко сухой пыли. Человек со шрамом, который, очевидно, был руководителем двух других, насмешливо фыркнул:
– Ерунда! Это просто сердечное заболевание, вот и все. Коровы подвержены им так же, как и люди. На ней нет ни одной отметины или раны, насколько я могу судить.
Речь Эйваса была четкой и лаконичной. В ней не было ничего от Манхэттена.
– Забавно, мистер Феррис, – "мистер", исходившее от Лефти, было удивительно почтительным по отношению к более молодому человеку, – что она совершенно случайно упала именно здесь, в этой траве, не правда ли? Не думается ли вам, что трава тоже умерла от сердечной болезни?
– Посмотрите-ка сюда, – сказал третий мужчина, копавшийся в дерне. – Вот еще кое-кто, у кого случилась сердечная беда.
Он нагнулся и вытащил из дерна предмет, оказавшийся грубым шариком сероватого ворса. Заглянув в него, остальные увидели, что это гнездо полевых мышей. Все они были мертвы.
– Всё то же самое. Я рад, что не ошивался в этих краях прошлой ночью, а ты, Лефти? – сказал коротышка землекопу.
– Ну ты и сказал, Спайдер, – ответил тот.
Феррис нетерпеливо дернулся.
– Давайте, убирайтесь отсюда, – проворчал он. – Мы пришли сюда не для того, чтобы возиться с мертвыми коровами. Мы здесь уже неделю, а ничего не добились. Мы проведем еще одну ночь, наблюдая за замком, а завтра займемся разработкой планов по взятию виллы. Если мы задержимся здесь надолго, люди начнут задавать вопросы.
Его слова прозвучали за пределами досягаемости слуха крестьянина, пока они медленно шли вверх по холму. Они не разговаривали до тех пор, пока не достигли вершины, и тогда Лефти, оглянувшись назад, пробормотал вполголоса:
– Все-таки мне не нравится это место. Я буду рад, когда мы закончим это дело и выберемся отсюда. В этом воздухе есть что-то странное. Он нездоровый.
Коротышка ничего не сказал, но нервно оглядывался по сторонам, следуя за остальными по склону холма.
Над Бленнерзее опустился дымчато-фиолетовый сумрак осенних сумерек. Слабое дыхание осеннего ветерка оставляло прощальную рябь на тусклой глади озера и шелестело по первым в этом сезоне опавшим листьям – кроваво-красным и угрюмо-черным, без ярких желтых и золотисто-коричневых тонов, которыми природа склонна скрашивать последние часы уходящего лета.
В густой роще колючих горных сосен, растущих на небольшом мысе, возвышающемся над озером, трое мужчин остановились и теперь стояли, глядя на темнеющую гладь воды, впившись взглядом не в пурпурно-шафрановое великолепие заката на возвышенностях по ту сторону воды, а в почерневшие от времени башенки величественного замка, возвышавшегося на уступе острова у дальнего берега.
