Брасов оказался между Сциллой и Харибдой – если его не сожрет шестиглавое чудовище страсти, то поглотит вина за погубленную жизнь. В этом было нечто символическое. Ведь разрушенный землетрясением город Мессина, где он на свою беду встретил Франческу, стоял на берегу мессинского пролива – узкого прохода между носком итальянского сапога и мысом острова Сицилия, в древности охраняемого двумя жестокими монстрами.
Жорж понимал, что совершил ошибку, поддавшись своим чувствам. Он не ожидал от добропорядочной девицы подобного безумства. Мог ли он подумать, что опрометчивое письмо с любовным признанием произведет такой эффект? Мичман увлекся романтикой момента, пал жертвой необычной красоты Франчески, не учел силы ее южного темперамента. У него и в мыслях не было увезти барышню с собой, чтобы жениться на ней. Военный корабль – не место для похищенных красавиц.
Перед тем как «Цесаревич» взял курс на Балтику, граф тайно попрощался со спасенной девушкой и в свободные от службы мгновения предавался сладкой тоске по несбыточному. Разлука казалась невыносимой. Он страдал, но его страдания не шли в сравнение со страданиями Франчески.
Как она решилась на побег, на переезд в далекую и холодную Россию, не укладывалось у мичмана в голове. Девушка поставила его перед фактом, лишила выбора. Когда, утомленный любовными терзаниями, он смотрел в ее глаза, в сердце закрадывался страх. Черные зрачки Франчески предвещали беду…
Лариса крутилась перед зеркалом, примеряя купленное платье от Армани.
– Тебе нравится? – обернулась она к Ренату.
Он пожал плечами. Не хотелось огорчать ее, но платье выглядело обыкновенным. Простой крой, светлая ткань. Ничего особенного.
– Все-таки я не понимаю, за что они дерут такие бабки?
– Я тоже, – согласилась она. – Это брэнд, милый.
Ренат решил рассказать ей свой странный сон, но ждал подходящего случая. Самое удивительное, что он видел ситуацию не со стороны, а как бы изнутри.
– Знаешь, кем я побывал во сне? Мичманом Брасовым! Тем самым, который спас невесту молодого Саджино. Я ощутил себя в его шкуре. Забавно быть другим человеком: думать, как он… чувствовать то, что чувствовал он…
Лариса замерла.
– Значит, его фамилия Брасов?
– Если верить моему сну – да. Парень из обедневшего графского рода. Ни гроша за душой, семья в долгах… перспектив по службе никаких. А тут еще свалилась, как снег на голову, сицилийская невеста. Бедняга был в шоке. Но офицерская честь не позволила ему отправить девицу домой. Вероятно, сказался синдром спасителя. Ложное чувство ответственности за того, кому спас жизнь.
– Только синдром?
– Не совсем. Мичман влюбился в прекрасную Франческу, воспылал страстью, как выражались в то время. Он был не готов жениться, однако не удержался от интимных отношений.
– Еще бы! – усмехнулась Лариса. – На его месте ты бы поступил так же. Верно?
– Не отрицаю.
– Какая подлость! Барышня была невинна?
– Да. На Сицилии тогда царили строгие нравы. Правда, островитяне и сейчас отличаются от остальных итальянцев. Я поболтал с Антонио на эту тему. Он утверждает, что честь семьи и рода для сицилийцев не пустые слова. Даже кодекс Коза Ностры частично основан на укладе предков. Уважение к обычаям никто не отменял. Знаешь, как тут называют мафиози? «Люди чести»!
– Думаешь, хозяин нашей гостиницы связан с мафией?
– Антонио не может быть ее членом, потому что он не сицилиец по крови.
Ларису больше интересовал не Антонио, а мичман Брасов.
– Куда подевалась летопись францисканцев? – спросила она. – Тот свиток, который был в руках девушки?
– Брасов забрал его себе. По-моему, он знал латынь и пытался прочесть рукопись.
– Прочел?
– Этого я не понял. Мой сон внезапно прервался, и я не уверен, что будет продолжение.
– Должно быть! Настройся на Брасова и попытайся выяснить судьбу летописи. Почему она привлекла внимание Франчески? Неужели юные сицилийки только тем и занимались, что копались в древних манускриптах? Тем более накануне собственной свадьбы?
– Женское любопытство отпадает?
– Надо быть патологически любопытной, чтобы читать хроники средневековых монахов.
– Н-да… вряд ли сицилийских девушек учили латыни.
– Разве что ее отец был доктором, к примеру. Медицина издавна шла рука об руку с латынью.
– Я и забыл, что ты стоматолог, – засмеялся Ренат. – Вы тоже изучали латынь?
– А как же? Кстати, опиши мне Франческу. Она была хороша?
– Брасов недаром потерял голову. Представь себе жгучую брюнетку, тонкую, нервную, с точеными формами, нежной кожей и прелестным лицом. Они с Жоржем были красивой парой.
– Его звали Жорж, – кивнула Лариса. – То бишь Георгий. Бравый морской офицер…
– …блондин с внешностью архангела, – добавил Ренат. – Ты бы сама влюбилась.
– Ой, не знаю!
– Ладно, как насчет летописи? Что в этих чертовых записках могло привлечь молодую женщину на выданье?
– Саджино гордились своей коллекцией. Может, жених показывал пергаменты Франческе? В конце концов, собрание раритетов перешло бы ему по наследству.
– Боюсь, все и проще, и сложнее. Надо ехать в Рим!
– Выяснять подноготную сестер Саджино? Я имею в виду Терезу и Кармелу.
