– Вовсе нет. Я бы посетил железнодорожную компанию и побеседовал с каким-нибудь ветераном…
Антонио поспешно побросал вещи в сумку и чмокнул жену в щеку.
– Ты надолго едешь? – спросила она.
– Как карта ляжет.
– В отеле полно отдыхающих. Как я управлюсь без тебя?
Комната, в которой супруги спали, была неубрана. У Розы руки не доходили, а горничная в первую очередь обслуживала постояльцев. Нанимать вторую горничную было накладно.
– Мне пора, – вздохнул Антонио.
Он придумал, как объяснить жене свои отлучки. Вернее, ему куратор подсказал.
– Это опасно, – прошептала Роза, не желая его отпускать. – Ты не боишься, что…
– Поздно бояться! Надо было раньше думать, прежде, чем мы попали в финансовую кабалу. Все твой бизнес! Жили бы поскромнее, не пришлось бы брать в долг.
– На Сицилии многие так делают.
– Мы для них чужаки, Роза. С нами не церемонятся, как видишь. Пришли и потребовали выплатить остаток суммы. Иначе… – он выразительно провел ребром ладони по горлу. – Чтобы получить отсрочку, я вынужден выполнять их приказы.
– Может, заявить в полицию?
– Ты рехнулась? Хочешь нас погубить? Полиция меня же первого схватит…
Он запнулся и замолчал под испуганным взглядом жены.
– Почему тебя? Что ты уже натворил? Признавайся!
– Тише… не ори так. Не дай бог, кто-нибудь услышит…
Антонио подкрался к двери, резко распахнул ее и выглянул в коридор. Никого. Он перевел дух. Ему была известна старая сицилийская пословица: «Рыбу убивает открытый рот». Куратор наводил на него панический ужас. Он понятия не имел, кто этот человек. Но уж точно не мафиози. Потому что говорит по-русски.
– Чем меньше знаешь, тем спокойнее будет и тебе, и мне, – с сердцем сказал он.
– Что ты натворил? Во что они тебя втянули?
– Лучше бы я оставался обыкновенным музейным смотрителем. Мы бы экономили, зато жили без страха. А теперь я себе не хозяин. Мной распоряжаются другие. И не вздумай обращаться в полицию! Меня просто убьют…
Он опять спохватился и замолчал, кусая губы. Его страдальческий вид разжалобил Розу. Она почувствовала себя виноватой. Этого Антонио и добивался. Как еще он мог заставить ее поверить?
– Антонио!.. – жена заплакала и прижалась к его груди. – Прости меня!.. Я не ожидала, что так получится…
Антонио невольно проговорился. Он в самом деле себе не хозяин. Каким образом он попал в подчинение к незнакомцу, стал исполнителем чужой воли? Неужели он продал свою душу? От этой мысли его бросило в жар.
– Я пошел, – мрачно улыбнулся супруг.
Он поцеловал Розу с мыслью, что катится в пропасть и тащит за собой семью. Он переступил черту, за которой его ждет тюрьма или смерть. В худшем случае его используют и избавятся за ненадобностью, а в лучшем…
Лучшего варианта для себя он пока не видел. Но не терял надежды, что как-нибудь выпутается.
«Дались ему эти русские! – мысленно сокрушался он. – Угораздило их поселиться в нашей с Розой гостинице. Как будто мало отелей на побережье! Из-за этих двоих я попал в дерьмо!»
Он не понимал, откуда на него свалилась беда. За что приходится платить такую страшную цену? Антонио совершил грех, убил беспомощную пожилую сеньору, а потом и ее мужа. Он сделал это, потому что не видел другого выхода. Очевидно, такова его доля.
– Почему именно к нам? – шептал он, шагая по раскаленной добела мостовой. – Почему?.. Почему?!
Теперь Антонио вынужден следить за ними и докладывать о каждом их шаге. Подслушивать, подглядывать, ехать за ними в Рим. Не проще ли убить постояльцев? Страх перед куратором останавливал Антонио от опрометчивого решения.
Тот поручал ему странные вещи. Например, оставить закладку в подшивке газет вековой давности. Для этого Антонио явился в музей, улучил момент и спустился в архив. Пустячная просьба! Он готов был оставлять закладки где угодно, лишь бы его не заставляли делать то, что ему не под силу…
Страсть заразна, – это Ренат ощутил на себе. После эротических сновидений, где в роли любовников выступали мичман Брасов и обольстительная сицилийка, его влечение к Ларисе росло с каждым днем.
Жаркое южное солнце, синее небо и вечный город Рим с его Колизеем и фонтанами создавали достойный антураж для развития этого необыкновенного романа. До сих пор Ренату не приходилось добиваться расположения женщины, которая вроде бы отвечала ему взаимностью. Он забыл, зачем они приехали в Рим, и готов был сутками заниматься любовью вместо того, чтобы раскручивать клубок старинных тайн.
– Ты слишком вошел в роль Брасова, – смеялась Лариса. – Но ты не он! А я не Франческа! Не стоит увлекаться чужими страстями.
Несмотря на любовный угар, Ренат внимательно наблюдал за окружающими людьми, ища в ком-нибудь из них враждебного соглядатая.
– За нами будут следить, – предупредил он Ларису. – Не знаю, кто они и на кой черт мы им сдались, но лучше быть начеку.
– Нам остается смириться.
– Ты не боишься?
– Они нас не тронут, пока…
– Пока что?
– Пока их интерес совпадает с нашим.
