Лариса остановилась передохнуть. Она чувствовала неотвратимость чего-то жуткого, наплывающего из темного жерла туннеля. У нее стеснилось дыхание и заныло в груди… как тогда, под развалинами дома. В ушах появился неприятный звон, тело отяжелело и обмякло, ноги подкашивались.
– Что с тобой? – спросил Ренат, совсем как супруг несчастной Франчески. – Тебе плохо?
– У меня кружится голова… и нечем дышать.
– Эй! – крикнул он парню, спина которого маячила впереди. – Притормози! Не гони лошадей!
Последняя фраза, произнесенная по-английски, звучала дико для ушей гида. Тот не понял, о каких лошадях идет речь.
– Что случилось?
– Мы хотим сделать привал, – объяснил Ренат. – Попить воды, перевести дух. Надо сбавить темп. С нами женщина. Она не привыкла к ходьбе на солнцепеке.
Лариса села на камень, сняла панаму и начала обмахиваться. Она была не в силах отделиться от Франчески, переживая все то, что переживала когда-то молодая сицилийка. Чужая жизнь, чужие чувства и мысли воспринимались ею как свои.
Гид вернулся, присел на корточки и затараторил по-итальянски, показывая в сторону.
– Помедленнее, парень! Я в Италии первый раз. Половина твоих слов пролетает мимо ушей, – почти на пальцах втолковывал ему Ренат. – Говори внятно и просто. Чтобы я уловил смысл.
Молодой человек повторил предыдущую трескотню более разборчиво. Лариса его не слушала. В этот момент она была Франческой, которая стояла у окна вагона и держалась за поручень. Локомотив несся на всех парах и вдруг… начал сбрасывать скорость.
– Мы приближаемся к туннелю! – восторженно провозгласил банкир, приникший к соседнему окну. – Я вижу скалу! Грандиозное зрелище, сеньоры!.. Чудо техники. Вообразите себе пробитый в каменной породе километровый коридор, куда вот-вот нырнет наш поезд! Будто в преисподнюю!
Раздались нервные мужские смешки, женские ахи-охи, какой-то свист и скрежет колес по рельсам. Из трубы паровоза вырвался столб черного дыма.
Жене банкира стало нехорошо. Пассажиры вокруг засуетились, подали ей нюхательную соль.
– Воздуху!.. Воздуху!.. – требовал юноша в элегантном темном костюме. – Дайте ей воздуху!..
Поезд замедлял ход перед зияющей дырой туннеля. Полукруглую арку въезда застилал туман. Он густел на глазах, превращался в непроницаемые белые клубы. Словно приоткрылась крышка адского котла и оттуда повалило нечто зловещее…
Антонио не выспался и не успел позавтракать. Звонок куратора поднял его посреди ночи. Вечный город еще досматривал вещие сны, когда супруг Розы надел шлем, завел арендованный мотоцикл и отправился на Римский вокзал.
Там он взял билет до Милана, сел в поезд и закрыл глаза. Может, удастся вздремнуть. Ему показалось, что не прошло и часа, как его разбудили. Пожилая сеньора в неглиже грубо растолкала его и велела убираться прочь.
– Давай меняться местами! – предложила она. – Я уступлю тебе свое, а ты пусти меня сюда. Тут мне будет удобнее.
– Кто вы? – вздрогнул Антонио.
– Не узнаешь?
Он всмотрелся в ее землистое лицо, обрамленное тусклыми буклями, и ужаснулся. Это была… Бьянка Саджино, которую он задушил подушкой в ее собственной спальне.
– Вижу, что признал, – оскалилась она. – Боишься меня? Правильно. Бойся! Теперь я – твоя тень, душегуб. Теперь я – твой кошмар!
– Я не хотел…
– Ты не только меня, ты и моего мужа на тот свет отправил. Нет тебе прощения!
– Я не по своей воле так поступил, – оправдывался Антонио. – Мне пришлось. Если бы я оставил вас в живых, вы бы заявили в полицию. А мне было велено обойтись без шума!
– И ты послушался? – сухо рассмеялась покойница.
– Я не мог иначе! Простите, сеньора…
Страшная старуха промолчала, глядя на мелькающие за окном поезда селения. Она думала о чем-то своем, личном, недоступном для Антонио. Ее зрачки казались белесыми, мутными.
– Хочешь, расскажу, за что я смерть приняла?
– Н-нет…
– Сколько можно груз в душе носить? – вздохнула Бьянка. – Я не против переложить свою ношу на другого. На тебя, например! Ты великий грех совершил, убил невинных людей. Тебе положено наказание. Долгое и мучительное!
– Я уже наказан… – холодея, пролепетал Антонио. – Я не принадлежу себе… я… орудие в чужих руках…
– Э-э, милый, ты не просто убийца… ты продал свою душу. Что же тебя на кривую дорожку толкнуло?
Старуха говорила спокойно, без надрыва, словно сожалея, что Антонио оказался таким непутевым.
– Я люблю Розу! – оправдывался он. – Из-за нее погубил себя!
Он перекладывал на жену ответственность за то, что произошло с ним. Так ему было легче. И куратор считал так же. Виновата во всех его бедах женитьба.
– Любовь – жестокая и беспощадная штука, – вздохнула покойница. – Уж если она на тебя петлю набросила, нипочем не вырвешься. Будет затягивать, пока позвонки не хрустнут. Если бы не любовь… и я была бы жива, и ты был бы чист перед законом. И многие беды обошли бы нас стороной…
– Разве не в любви – спасение?
– Когда-то давно молодой сеньор из нашего рода всем сердцем полюбил девушку по имени Франческа… С этого все и началось!
