Беовульфа с лошадьми мы нашли довольно быстро, всего-то прошли с километр, пару раз чуть не упали, и седых волос у меня точно прибавилось. Он сидел в большой пещере, возле небольшого костра и что-то готовил на нем. Лошади стояли привязанными к камню и к мордам приставлены сумки с овсом.
– Вы как раз вовремя – суп почти готов, – парень отхлебнул из ложки немного варево и на лице отразилось удовлетворение. – Что так долго?
– В обще-то мы там не закатом любовались, – беззлобно ответила Свея.
– Как все прошло?
– Мы живы, – ответил уже я, присаживаясь к огню. – Но надо уйти как можно дальше, ведь погони не миновать.
– Ну, вряд ли нас кто-то будет здесь искать? – Беовульф старательно делал вид, что увлечен приготовлением готового супа.
– Это почему же? – холодно поинтересовался я.
Могу поклясться, что будь у парня возможность, он бы с головой залез в варево, только бы не отвечать на мой вопрос.
– Да потому даже страдающий падучей болезнью не пойдет по этой тропе, – просветила девушка.
– Что нас ждет? – обреченно выдохнул я, понимая, что меня в очередной раз поставили перед лицом де-факто, когда выбор только один – идти вперед.
– Да Ящер его знает, – развели руками мои спутники. – Просто нехорошие слухи ходят об этом месте, – вновь пояснила Свея.
– О лесе тоже ходили слухи, но ведь ничего страшного не случилось, – припомнил я. – Может тут тоже, пустопорожняя болтовня?
– Все возможно, но люди здесь не ходят. Хотя здесь быстрее пройти горы, но…
– Народ ходит по левой дороге, – закончил колдун.
– Тогда чего мы сюда поперлись? – я строго посмотрел на Вульфа. – Нельзя было чуть левее взять?
– Хазор скорее всего направит людей по основной тропе, а нам нужно оказаться от них как можно дальше, – встала на сторону паренька Свея.
Нет, я бы и сам так поступил, ведь с точки зрения логики это правильно. Будь там, где противник тебя не будет искать, а, учитывая слухи – опять они нам в помощь – стражники сюда вряд ли полезут.
Я тяжело вздохнул – Беовульф при этом втянул голову в плечи – и… придвинулся ближе к огню, дабы удобнее было есть суп.
Тропа была хорошей… раньше: довольно широкая, чтобы проехать бок обок двум всадникам, сейчас же порой приходилось прижиматься к стене, что бы только пройти. Каменные завалы, которые благо позволяли перебраться через них; ямы, уходящие куда-то далеко вниз. Порой тропа просто пропадала, но достаточно было переступить небольшой обрыв, и она продолжалась. Питались в основном вяленым мясом и вином, приходилось беречь воду для коней – еще не один горный ручей не встретился на пути. Несколько раз на глаза попадались горные козлы: витые рога и густая шерсть манили обилием мяса под ней. Однако эти… козлы, забирались на такие кручи, что даже будь у нас лук и стрелы, лезть за ними было бы себе дороже. Так что порой наш однообразный рацион разбавляли своим присутствием яйца птиц, что так доверчиво оставили свои гнезда, или какая-нибудь рептилия, выползшая погреться на солнышке.
Так миновало три дня. Слухи слухами, но ничего страшного не происходило. На тропе часто встречались пещеры, как природного, так и искусственного происхождения – видно, что здесь часто ходили – так что на отсутствие крыши над головой мы не жаловались. Горная тропа петляла то вверх, то вниз, то резко заворачивала, но идти по ней было не сложно, да и кони вели себя спокойно и неспешно шли за нами. Как я уже говорил, Геранские горы были не высокими и как бы близко к солнцу мы не поднимались, даже ночью холода не ощущалось. Молчу уже про то, что снег и рядом не валялся. Каждую остановку, а мы их делали каждые четыре часа, Свея заставляла меня учиться управлять мечом. Из нее вышел бы не плохой преподаватель: умеет хорошо объяснять и показывать, а уж оплеухи раздает высший класс. Так что под вечер у меня тело больше болело не от упражнений с Аргоном, а от ''воспитательных'' тумаков моей спутницы. Особо она наседала под вечер, когда мы, забравшись в пещеру, готовились к долгожданному отдыху. Все-таки поход по горам, это поход по горам – порой я чувствовал, что кислорода становиться меньше, но в панику перестал впадать после второго раза: Беовульф дал какую-то травку, жутко гадостливую, но после нее становилось легче.